Хотя на первый взгляд нервничать было особо не из-за чего. Подумаешь, Катя после занятий в ресторан с кем-то из новых знакомых решила сходить. Ерунда, не повод для ревности. Тем более — для бешенства.

Только вот если два месяца обучения в Гимназии меня чему-то и научили, так это тому, что дьявол кроется в мелочах. И не обращать на них внимания крайне недальновидно. Только зевни — и немного погодя слезами умоешься. Ну или кровью — это как повезет.

Слишком уж часто Катя в последнее время задерживаться стала. Да и в ресторане ужинает третий раз на неделе. И, что самое поганое, — встречалась она там не с кем-нибудь, а с Мишенькой Стрельцовым, который еще не так давно вызывал у нее откровенную неприязнь.

Но неприязнь неприязнью, а пошлешь протеже директора куда подальше и мигом из Гимназии вылетишь. Было бы куда приткнуться — не вопрос. Но вот приткнуться как раз было и некуда.

И пусть Катя делала вид, что все нормально и ничего особенного не происходит, да только я не слепой, все вижу. И за сытость и крышу над головой любимым человеком расплачиваться не собираюсь.

Ну и как тут в бешенство не впасть? Но ладно — пришел уже…

Облицованное синими стеклоблоками здание «Сан-Тропеза» — самого престижного и дорогого ресторана Форта, — пряталось от всеобщего бардака за высокой кованой оградой. Впрочем, пряталось ли? Нет, скорее, забор лишь подчеркивал его недоступность для безденежного быдла вроде меня.

И поэтому когда я беспрепятственно миновал заснеженную будку охраны со шлагбаумом, то несколько этому даже удивился. Рано радовался. Стоявший на крыльце ресторана мордоворот в теплой тужурке с надписью «SECURITY» на спине презрительно оглядел многочисленные швы на моей изрядно поношенной кожаной куртке и выставил вперед руку:

— Куда прешь?

— Ты чё в шары долбишься? — накручивая себя, резко бросил я и продемонстрировал ученический жетон. — Гимназия!

— И чё?

Ответ нашелся сам собой:

— В очо!

Охранник опешил и, прежде чем он успел как-то среагировать на детскую подначку, я уверенно соврал:

— У меня до Стрельцова послание.

— Сейчас швейцар подойдет, он передаст, — скрестил на груди руки вышибала, резонно не желая пропускать внутрь столь сомнительную личность.

— Слышь, ты тупой или глухой? Передаст не нужен, Стрельцов нужен.

— Прикуси язык!

— А то чё? — рассмеялся я. — Не пустишь?

— Не пущу, — угрюмо кивнул охранник, который хоть и горел желанием проучить наглеца, но ссориться с Гимназией побаивался. — Жди, сейчас Стрельцова приглашу.

— Да делай, что хочешь! Хоть сюда его приглашай, хоть на белый танец. Только резче! — И я демонстративно отвернулся от крыльца. — Яйца морозить не подписывался!