— Уже все? — не сдержала удивления сидевшая в своем закутке медсестра.

— Так рабочий день кончился, чего болеть-то? — усмехнулся я и вышел на пост охраны. Там постучал костяшками пальцев по бронированному стеклу и спросил у караульного: — Мне постоянный пропуск не выписали, случаем? Леднев фамилия.

— Никак нет.

— Ожидаемо, — вздохнул я и выглянул во двор.

На улице моросил мелкий противный дождик, небо обложило серыми тучами, и надеяться на скорое улучшение погоды не приходилось. Курил бы — достал сигарету, постоял, подымил под козырьком. Но не курю, и сразу в полный рост встал вопрос: как дальше жить?

Вызвонить Виталия, чтобы отвез на квартиру, или найти Шептало и вынести ему мозг на предмет ликвидации колдунов?

Выбор — просто закачаешься!

Наблюдать постную физиономию Виталия или выслушивать сентенции куратора о том, что «сейчас не время»? Да и не будет никаких сентенций, просто пошлет куда подальше, и все дела.

Камеры ставят? Ставят.

Доступ к записям обеспечат? Обеспечат.

А то, что я на колдунов в каком-нибудь другом свертке наткнуться могу, так чьи это проблемы? Ясно и понятно — негра, а вовсе даже не шерифа. У шерифа сейчас иные приоритеты. Ревизия, мать ее…

Виталию тоже звонить не буду. Лучше сам доберусь, хоть развеюсь немного.

Накинув на голову капюшон толстовки, я направился к проходной, и по закону подлости немедленно ливануло, как из ведра. Пришлось юркнуть под навес за воротами, благо ветер дул с другой стороны и брызги сюда не заносило.

Брызги не заносило, а вот бедолаг вроде меня — запросто.

И, наткнувшись там на не по погоде легко одетую Кристину, я на какой-то миг почувствовал самую настоящую неловкость. Не из-за того, что приставал к ней в ресторане — это как раз пустяки, дело житейское, — а из-за того, что на следующий день даже поздороваться не зашел. Вот это уже косяк.

— Привет! — первым нарушил я затянувшееся молчание.

— Привет! — улыбнулась в ответ девушка.

— И как тебе погодка?

— Ничто не предвещало ненастья, — вздохнула Кристина.

— Да нет, вчера штормовое предупреждение передавали, — возразил я, пытаясь смотреть куда угодно, только не на туго обтянутую куцым платьицем грудь. — Слушай, ты ж замерзла совсем, бери мою толстовку.

— Да она не налезет…

— Если не застегивать, налезет.

— Ну ты вообще! — рассмеялась девушка, но толстовку все же взяла. — Спасибо, Александр.

— Не за что, — поежился я, возвращая рюкзак за спину. В одной футболке оказалось как-то очень уж зябко. — Вон уже просвет в облаках.

— Знаешь, я извиниться за Рому хочу, — произнесла вдруг Кристина.