Теперь самое сложное…

Я зажмурился и, проговаривая про себя заклинание, начал выводить на чётко видимом сквозь смеженные веки треугольнике зеркально отображенные руны. Тёмно-синие буквицы, стоило только на них сосредоточиться, легко проступали на бежевом фоне, но как только внимание переключалось на следующий символ, столь же быстро расплывались в чернильные кляксы. В итоге, когда надпись оказалась полностью завершена, первая руна уже размазалась, окрасив поле вокруг себя в грязно-зелёный цвет.

Только бы успеть!

Собрав в кулак свою волю, я мазнул призрачным треугольником по Максу и Николаю; их ауры задрожали и начали медленно пропадать из виду. Тогда крепко-накрепко привязал к себе посеревшее и местами расползшееся заклинание и швырнул его в ближайшее дерево. От моей ауры к осине потянулся тонкий энергетический шнур, в глазах потемнело, но — сработало!

На человека столь примитивные чары могли и не подействовать, а вот зверей ходящие деревья насторожить не должны. Надеюсь…

Я открыл глаза и увидел, как сразу с трёх сторон на поляну сквозь редкий подлесок проламываются сугробники. Звери настороженно замерли на краю леса и с шумом втягивали раздувающимися ноздрями воздух.

И тут меня накрыл откат. Злой, жёсткий, раздиравший черепную коробку изнутри.

Перетерпел. И не просто перетерпел, а заставил себя зашагать меж деревьев, удерживая защитные чары от рассеивания. Завязанная на осину энергетическая нить впилась в душу, но выбора не было — приходилось просто идти вперёд.

Шаг, другой. Падение, резко остановленное рывком сзади…

Промчавшийся мимо сугробник. Небольшой спуск, показавшийся сейчас обрывом.

Ветвь дерева, летящая прямо в лицо. Высоченные сугробы, наметённые у опушки.

Ослепительные лучи солнца двумя спицами вонзились в глаза, но — шаг, ещё один!

Растянувшееся в тончайшую струну заклинание лопнуло, когда мы уже выбрались на обочину дороги. В затылок вонзилось холодное копьё, ледяным крошевом оно взорвалось в голове, и на меня нахлынули обрывки воспоминаний и осколки видений, которые иначе как бредом счесть было нельзя.

…Соткавшийся прямо из воздуха Ян Карлович сунул чекушку водки и сгинул вместе с тенями, когда землю осветили жгучие лучи бирюзового солнца. Два светила — жёлтое и лазурное — уставились с неба, словно глаза сказочного великана. Взметнувшиеся вихри снега наждаком прошлись по коже и опали, стоило уличному проповеднику с выпиравшей из-под чёрной хламиды пистолетной рукоятью поднять руки и начать выкрикивать непонятные слова.

Почему-то показалось, что это испанский.