— Дорисы и шарты продаются в специальных магических лавках в столице, — едко заметил Витор, все еще держась так, чтобы не попадать в поле моего зрения.
То есть все же не слуги собирали. И почему я не удивлена ни разу…
Глава 40
Алексис гордо вскинул голову и с видом оскорбленного в лучших чувствах человека молча вышел за дверь. Букет, конечно же, остался в моих руках.
Я сдержала смешок. Идиоты. Два великовозрастных идиота. Один старается приворожить, другой тщательно пытается раскрыть мне глаза на это. И оба уверены, что поступают правильно, оба стараются унизить соперника.
И хоть бы один проговорился о своих настоящих намерениях. Но нет. Играют навязанные им роли и даже не пытаются думать о моих чувствах. Что ж, значит, и я не обязана думать о чувствах своих «кавалеров».
Я решительно повернулась в сторону Витора — теперь, когда Алексиса нет рядом, можно не беспокоиться, что я не сдержу чувств к этому оборотню. Одежда все та же (он ее стирает вообще⁈), на губах довольная ухмылка, в глазах ожидание. Ага, разбежалась я в твои объятия прыгать. Нужно будет — напьюсь успокоительного, чтобы желания тела обуздать.
— Доброе утро, рин, — вежливо поздоровалась я. Надо же, а голос ничуть не дрожит, хоть пальцы рук и подрагивают. Сказалась земная выучка. — Поведайте мне, пожалуйста, каким образом вы очутились в замке? Кто именно вас пустил и когда?
По мере того как я говорила, ожидание исчезало из глаз Витора и постепенно менялось на недовольство и раздражение,
— Замок принял меня, как вашего истинного, будущего мужа, ринья, — отрезал Витор.
Смотрите-ка, какой недовольный. И чем, собственно, недоволен? Всего лишь тем, что я не хочу идти на поводу богов и пытаюсь избежать навязанных мне чувств.
— Замок, значит, — нехорошо усмехнулась я. В эту игру можно было играть и вдвоем. И победитель был неизвестен. — Замок, я, как хозяйка, пока что единоличная, запрещаю тебе впускать без моего разрешения рина Витора. Запрет действует до нашей с ним свадьбы. А теперь, рин Витор, будьте добры, покиньте это помещение. У меня неотложные дела.
Витор точно матерился про себя, причем грязно, очень грязно. Я видела это по его глазам. Там то и дело вспыхивали и гасли ярко-красные молнии. Но он все же вышел. Повернулся и вышел, чеканным шагом. Как солдат, которого послали на смертельную битву.
— А букет перенеси в крыло для призраков, — отдала я следующий приказ. Пусть Астер с товарищами развлекается — цветы на лепестки разбирает.
Оставшись в одиночестве, я несколько раз глубоко вдохнула и резко выдохнула. Помогло не очень. Сердце все еще тарахтело в груди. Душа рвалась вслед за Витором.