— Знаю я его осмотры, — просипел Фырк. — На суде он так же смотрел. Перед тем как потребовать распыления.

— Гадать бессмысленно, — сказал я. — Анамнез неполный, а по неполному анамнезу диагнозы ставят только дураки. Делаем так — утром передаём всё Совету, слово в слово. Обвинитель их фигура, Устав и юрисдикция. Пусть верхний мир разбирается со своим.

— А мы?

— А мы живём и смотрим. И держим дом.

— Нике скажешь?

Я подумал. Она мне жена, а не пациент, и правило «не тревожить беременных» я сам ненавидел в чужих семьях. Но рассказывать было, по сути, нечего. Приходил, спрашивал, ушёл. Без угроз, требований, ни одного факта, с которым можно работать, только моя тревога, а она заразна, на её сроке, особенно.

— Скажу, — ответил я. — Когда будет что сказать, кроме «приходил и спрашивал». Пока пусть Совет разбирается. А ты с завтрашнего дня днём при ней, не при мне. В Центре меня есть кому прикрыть, дома, пока она одна, будешь ты.

— Понял, — сказал Фырк, и по короткости ответа было ясно, что понял он всё, включая несказанное.

Фырк допил свой чай, слез со стола, прошёл по кухне до окна, сел на подоконник и остался сидеть лицом к реке, спиной к дому, столбиком, как сидят на посту. Я не стал ничего говорить. Пост так пост.

За окном, над рекой, небо по краю начинало сереть. Ночь кончалась, я так и не понял, что она нам принесла, и это непонимание нравилось мне меньше всего.

Утро было ясное, Айла спланировала мне на плечо у самой двери.

Она не спала. Это было видно по ней, насколько вообще что-то бывает видно по Айле, и первый вопрос она задала сама:

— Я не ошиблась? Ночью, у воды. Это был он.

— Он.

— Я видела с высоты, — сказала летяга. — Слышала всю встречу, от первого слова до последнего. Ближе подойти не решилась, прости. Теперь слушай, лекарь, что видела я и чего не видел ты. Он пришёл из воды и ушёл в воду. Это ты знаешь. Ты не знаешь другого, следа нет. Совсем. Всякий из нас оставляет след в астрале, как лапа в снегу, глубже, мельче, но оставляет, это закон нашей природы. Я спустилась к берегу, когда он ушёл, смотрела так, как умею только я. Берег пуст. Вода пуста. Его там не было, лекарь. По всем следам этой ночи к твоему дому никто не приходил.

Я помолчал, складывая это к остальному. Существо, которое ходит по миру, не касаясь мира. Следов нет, был только разговор, который слышали я и Фырк, и видела Айла с высоты.

— И ещё, — Айла помедлила, что означало у неё сомнение в собственных словах. — Я смотрела на него сверху всю встречу и скажу тебе то, чему сама не верю. Купол он не пробовал. Ни разу. Всякий, кто подходит к защите, трогает её, хотя бы взглядом. Ему было не нужно, лекарь. Он пришёл не к дому.