К часу ночи стол перестал вмещать бумагу, и я перебрался на пол. Снимки МРТ легли одной линией вдоль стены, срез к срезу, анализы Ники, второй линией, по датам, от плановой сдачи месячной давности до вечерней панели.

Я ходил вдоль этих двух линий и искал третью, ту, которая их соединяет. Она существовала. Два невозможных процесса не начинаются в одном животе в один месяц по совпадению, в совпадения такого калибра я не верил. Образование растёт без сосудов. Кровь без потерь убывает. Между этими фразами лежал знак равенства, я видел его так же ясно, как видел снимки, и не мог записать ни в одну карту, потому что под знаком равенства не было ни одного механизма из тех, что известны медицине.

Часа в два дверь открылась без стука.

Я поднял голову от пола. В дверях стояли все. Артём, в свитере поверх хирургического. Семён с ноутбуком под мышкой и Леной за плечом. Зиновьева с папкой бланков. Грач, с карандашом и планшетом в руках. Тарасов, в форме с закатанными рукавами, с колпачком от ручки в зубах. Позади всех, в дверях, Коровин с двумя термосами и усы торчком.

— Вы почему не дома? — спросил я.

— А ты? — спросил Артём.

Тарасов вынул колпачок изо рта, щёлкнул им о ручку и сказал то, ради чего они, судя по всему, репетировали в коридоре:

— Ты искал для этого Центра лучших по всей Империи, командир. Мы и есть лучшие. И мы здесь. Командуй.

Я посмотрел на них, внутри меня что-то встало на место. Показывать я этого не стал. Я поднялся с пола, отряхнул колени и заговорил тем голосом, которым веду планёрки.

— Принято. Работаем. Семён, мировая литература по фетальной хирургии. Всё, что оперировали внутриутробно за последние тридцать лет, доступы, сроки, осложнения, летальность. Базы наши и зарубежные, что на китайском, отправишь Гольдману, он переведёт, рад будет. К утру мне нужен реестр, что люди вообще умеют делать с нерождёнными.

— Есть, — Семён уже открывал ноутбук.

— Зиновьева, лаборатория. Готовь её к нестандартным маркерам. Мне нужна панель шире стандартной, всё, что умеет мерить твоё железо и чего мы никогда не мерили, потому что незачем. Кровь Ники будем смотреть чаще и глубже, чем смотрели чью-либо кровь в этом здании.

— Реактивы под это я заказала ещё вечером, — сказала Зиновьева. — Придут утренним рейсом.

— Хорошо. Грач: перекрёстный разбор. Бери все данные по обоим пациентам, по матери и по сыну, и строй сводную таблицу по времени, час за часом, с первого анализа месячной давности. Мне нужно увидеть, что за чем идёт. Где-то в этих колонках цифры врут или молчат, а ты лучше всех в этом здании видишь, где именно.