Киселев медленно встал, подошел к старому, обшарпанному шкафчику в углу. Порывшись в нем, он достал пыльную, запечатанную сургучом бутылку.
— Мой «эН-Зэ», — пояснил он. — Имперский коньяк, двадцатилетней выдержки. Берег для особого случая. Думаю, сегодня он наступил.
Он нашел три пыльные рюмки, сполоснул их под краном и разлил янтарную, пахнущую ванилью и дубом жидкость.
— Я не знаю, как ты это сделал. И, честно говоря, не хочу знать, — он поднял свою рюмку. — Но сегодня я видел не просто операцию. Я видел настоящее искусство. За искусство!
Мы молча чокнулись. Коньяк обжег горло и разлился горячей, живительной волной по уставшему телу.
В этот момент в дверь комнаты отдыха тихо постучали. Вошла Кобрук. Она выглядела уставшей, но в ее глазах горел огонь. Она все знала.
— Илья Григорьевич, можно вас на минуту?
Я поставил рюмку и поднялся. Киселев тут же встал следом.
— Нет, Игнат Семенович, — мягко, но твердо остановила его Кобрук. — Разговор только с Ильей Григорьевичем.
Глава 11
Кобрук ждала меня прямо у двери. Она нетерпеливо постукивала носком элегантной туфли по стертому линолеуму — похоже нервная привычка, которую она обычно тщательно контролировала. Сейчас контроль, очевидно, дал сбой.
Интересно.
Анна Витальевна Кобрук, «железная леди» муромской медицины, теряет контроль над языком тела. Постукивание ногой — признак нетерпения и скрытого беспокойства. Это что-то новое.
Значит, ситуация, в которую она меня ведет, для нее самой некомфортна и непредсказуема.
— Пойдемте, Илья Григорьевич, — она резко развернулась и быстро пошла по коридору, не дожидаясь ответа. — Магистр Журавлев ждет.
Я молча последовал за ней, засунув руки в карманы халата. Тело гудело от шестичасового напряжения. Мышцы спины казались каменными, в руках ощущался легкий тремор от усталости.
Но адреналин послеоперационного периода все еще циркулировал в крови, поддерживая мозг в состоянии повышенной боеготовности.
— Эй, двуногий, а что это железная леди так дергается? — Фырк устроился у меня на плече. — Смотри, как плечи ходят. Прямо как у кошки перед прыжком!
Он прав. Ее шаг был слишком быстрым, спина — неестественно прямой. Она шла на бой, а не на совещание.
Мы свернули в длинный, тихий коридор административного корпуса. Посреди этого коридора Кобрук вдруг резко остановилась и обернулась ко мне.
— Илья, — она посмотрела на меня в упор, — а ты… ты что совсем не нервничаешь?
Я пожал плечами.
— А из-за чего? — в моем голосе прозвучало искреннее недоумение. — Операция прошла успешно, пациент жив и стабилен. Паразиты извлечены. С медицинской точки зрения, результат идеальный. Чего еще можно желать?