Она не ответила сразу.
Вместо этого начался медленный, почти ритуальный танец. Она сняла очки, аккуратно положила их на идеально чистую поверхность стола. Медленно потерла переносицу, словно пытаясь снять невидимое напряжение. Сделала глубокий, едва заметный вдох.
Эта пауза была мучительной.
Молчание. В мире административных игр молчание — это оружие. Она не торопилась с ответом, взвешивала каждое слово.
Ее лицо было непроницаемо, как у игрока в покер, но усталость в жестах выдавала ее с головой.
Что-то произошло.
Наконец, она подняла на меня свой усталый, но абсолютно прямой, немигающий взгляд.
— Шаповалов у нас больше не работает.
Глава 2
— Как это — «не работает»? — я нахмурился. — Вчера вечером мы с ним планировали встречу с вами на сегодня. Он не мог просто… взять и исчезнуть.
Кобрук тяжело вздохнула.
— Присядь, Илья. Разговор будет непростой.
Когда врач перед сообщением диагноза предлагает родственникам присесть, это никогда не сулит ничего хорошего. Это значит, новость будет такой, что может сбить с ног.
Кобрук была опытным «врачом» административной системы. Она готовила меня к худшему.
Я прошел к ее столу и сел напротив.
— Вчера вечером, около девяти, мне позвонили домой, — начала она, медленно массируя виски. — Прямо на личный телефон, номер которого знают единицы.
Позвонили домой. На личный телефон. Приказ, от которого нельзя отказаться. Не просьба. Ультиматум. И сделано все ночью, в воскресенье, чтобы не было времени на реакцию, на контригру.
— Сообщили, что Игорь Степанович срочно, с сегодняшнего утра, переводится во Владимир. В связи с обострением эпидемиологической ситуации.
— Журавлев? — вырвалось у меня. Первая и самая очевидная мысль.
Кобрук покачала головой.
— Нет, не Журавлев. Звонили люди куда более серьезные. Из центрального аппарата Гильдии в Москве. Но Журавлев, разумеется, с утра уже подтвердил их слова. Сказал, что решение принято на самом высоком уровне.
«Центральный аппарат». «Высокий уровень».
Стандартные эвфемизмы для обозначения силы, с которой бессмысленно спорить. Но зачем «центральному аппарату» понадобился обычный заведующий отделением из провинциальной больницы?
Он не политик, не олигарх, не носитель государственных тайн. Он просто хороший хирург. Или… дело было не в нем?
— Чует мое бурундучье сердце — тут дело нечисто! — засуетился в моей голове Фырк. — Шаповалова убрали, чтобы ослабить тебя! Без него ты как черепаха без панциря!
Он был прав. Это было похоже на рокировку в шахматной партии. Убирают с доски сильную фигуру, чтобы открыть путь к главной цели.