— Начинает походить на полноценную службу наблюдения!

На четвёртый день пост в Вильяверде дал первое настоящее донесение. Одиннадцать минут до подхода. Пока телефонистка втыкала фишки, дежурное звено уже разбегалось по полосе, а два И-15 с южной стоянки успели набрать три тысячи и встретили итальянцев не снизу, задирая нос, а сверху и со стороны солнца.

Сбили одного. Может быть, и не сбили — он ушёл со снижением, дымя, и Захаров, разумеется, отказался засчитывать. Но впервые за всё время нас не застали врасплох, и это стоило дороже любого сбитого.

А ещё через два дня в Сото пришли И-17.

Их перегнали из Картахены, где машины собирали в закрытом ангаре под охраной, и заходили они на посадку по одной, с интервалом, как на смотру. Всё поле бросило работу. Механики стояли и смотрели, задрав головы, лётчики — тоже, и никто не сделал ни одного замечания насчёт дисциплины, включая меня.

Первым зарулил и спрыгнул на землю успевший загореть под андалузским солнцем красавец Серов.

— Здравствуйте, Леонид Ильич. Вот, как обещал, привёз вам шесть штук. Целых, новеньких. Муха не сидела!

— Целых — это хорошо, — сказал я. — Теперь надо, чтобы они такими и остались.

Псле первых знакомств и осмотра новой матчастимы прошли в здание КП, где устроили совещание.

Первым делом я огласил правила секретности. Для И-17 отводилась отдельная стоянка на дальнем краю поля, за оврагом, с собственными капонирами и собственной маскировочной сетью. Охрана — своя, из надежных бойцов, испанцев в оцепление не ставить.

— К самолётам не допускать никого, кроме шести пилотов и назначенных механиков; список — на бумаге, у начальника охраны, и всякий, кого в списке нет, разворачивается независимо от количества звёздочек и красных ромбов. Испанских авиационных начальников, если приедут смотреть, вежливо принимать на КП. Самолеты держать под брезентом, никого к машинам не подводить! — сообщил я.

— Мы что, прокажённые? — поинтересовался Серов.

— Высекретные , — ответил я. — Придется соответствовать.

Дальше пришлось огласить самую неприятную часть правил.

— Вынужденная посадка на своей территории — остаётесь при машине и вызываете помощь. Вынужденная на нейтральной полосе или за линией фронта — машину поджигаете. Не пытаетесь спасти, не ждёте темноты, не надеетесь на эвакуацию. Поджигаете и уходите. Для этого на каждой машине будет всё необходимое, и обращаться с этим вас научат.

В комнате стало очень тихо.

— А если самолёт целый? — спросил кто-то из шестёрки.

— Тем более. И самое главное: эти самолёты нельзя терять над территорией противника. Преследование за линией фронта запрещено.