Я посмотрел на Ворошилова.
Тот ответил не сразу.
— Месяц.
Жуков усмехнулся.
— За месяц можно дивизию в грязи утопить и обратно вытащить.
— Две недели на первые выводы, — сказал я. — Месяц на полный доклад.
Интендант вздрогнул:
— Товарищ Брежнев, фонды расписаны, люди загружены. Мне одни докладные писать две недели надо…
— Придется поторопиться. Иначе заменим вас на стенографистку. Толку столько же, зато пишет быстрее.
Ворошилов резко посмотрел на меня.
Тонкий край. Ещё шаг — и снова скандал. Но отступить тоже было нельзя.
Будённый вдруг сказал:
— Две недели на первые выводы можно. Если без болтовни. И чтобы бойцов не мучили ради красивых бумажек.
— Будем мучить ради их выживания на поле боя.
Он помолчал, потом кивнул.
— Ладно.
Ворошилов понял, что спорить дальше невыгодно.
— Хорошо. Две недели на предварительные выводы. Месяц на полный доклад. Без самодеятельности. Через Наркомат.
— Через Особую группу и Наркомат, — поправил я.
Он усмехнулся.
— Уже цепляетесь за формулировки?
— С них начинаются полномочия.
Люди поднялись. Зашуршали бумаги, заскрипели стулья. Инженер о чём-то тихо заговорил с Рыбалко. Симонов осторожно убирал свою винтовку, товарищ интендант с усиками выглядел так, словно ему только что сообщили о переводе в район вечной мерзлоты. Уборевич задержался у манекена, посмотрел на ремни, на противогазную сумку, на каску.
— Забавная вещь, — сказал он негромко.
— Что именно?
— Начали с каски, а спор всё равно ушёл к темпу отделения.
— В военном деле все взаимосвязанно!
— Знаю. Поэтому, возможно, и получилось полезное заседание.
Он ушёл, оставив меня с этой фразой. И тут я вспомнил слова Сталина «Вам еще многому предстоит научиться».
Если подумать, сегодня я увидел, как из мелочей вырастают большие проблемы, как можно их купировать в корне, еще до начала войны избежав многих неприятностей.
Так что каски и скатки — это не просто так. Это тоже про тактику.
Глава 4
Следующее совещание посветили вооружению кавалерии и пулеметам. На демонстрационном столе выставили ДП с плоским диском, запасные магазины в брезентовых сумках, разложенный на сукне затворный узел, сошки, запасные пружины. Рядом стоял «Максим» на станке Соколова, приземистый, даже внешне тяжёлый.
У стены поставили седло, вьюк, кавалерийский карабин, шашку, несколько схем. На одной карте красным карандашом была отмечена условная дорога через лес, болото и две речки. Грузовик там, по-хорошему, умер бы уже на первом овраге. Лошадь — прошла бы.
То, что пулеметы — вопрос мегаважный, понимали, наверное, все присутствующие. Пулемёт — позвоночник отделения и становой хребет роты. Если аккуратно потянуть за эту нитку, можно вытащить всю тактику уровня отделение-рота.