— Это невероятно, — громко пробормотала она себе под нос, быстро вбивая какие-то цифры на сенсорном экране. — Просто невероятно!

— Что такое? — спросил я, стоя позади нее в паре метров.

— Подойдите, — обратилась она ко мне, не отрывая взгляда от прыгающей стрелки прибора.

Я послушно подошел ближе. Ольга Владимировна резко развернулась и буквально ткнула мне в лицо трещащий датчик.

— Магометр фиксирует небывалое значение в магическом спектре, Егор Дмитриевич. Здесь совершенно точно была замешана магия, причем настолько сильная и концентрированная, что прямо в этой точке датчик банально не справляется с нагрузкой и выдает системную ошибку! А это значит, что всплеск был такой чудовищной мощности, о которой не было известно уже сорок лет!

— Почему? — спросил я, искренне не понимая причины ее бурного восторга. Ну магия и магия, мы же в мире с эльфами живем, тут вон камни разговаривают, чему удивляться.

Ольга Владимировна оторвала взгляд от прибора и посмотрела на меня так, словно я спросил, почему вода мокрая.

— Вы не знаете? — переспросила она, но тут же сама себе ответила, пренебрежительно махнув рукой. — Хотя, чему я вообще удивляюсь. Вы же солдат, всю юность провели в казармах и на полигонах. Вам, наверное, все эти научные и исторические штучки были совершенно неинтересны.

Ну-у-у… как бы вам сказать, уважаемая госпожа следователь. Мне-то лично, Егору Рязанцеву, любая история всегда была очень даже интересна. Я любил книжки почитать, документалки посмотреть. А вот в памяти Егора Багрицкого я сейчас действительно копался и ничего особо внятного припомнить не мог.

Там плавали какие-то очень мутны и обрывочные воспоминания из школьного курса истории про событие, которое все называли «Выброс тьмы». И случилось оно как раз ровно сорок лет назад. Но, кроме самого факта, что это был некий глобальный катаклизм, серьезно перекроивший жизнь на планете, в голове парня не отложилось ровным счетом ничего. Учитель бубнил у доски, а молодой барин в это время, видимо, ворон за окном считал или девчонок за косички дергал.

Сначала для меня это стало небольшим шоком. Как вообще такое возможно — жить в стране и совершенно не интересоваться самым главным происшествием в ее современной истории?

Но потом я поразмыслил и понял, что все логично. У нас точно такая же ситуация с катастрофой на ЧАЭС. Мое поколение, которое застало это вживую, помнило все до мельчайших деталей: и как фон измеряли, и как ликвидаторов отправляли, и какие слухи по кухням ходили. Все от мала до велика знали суть трагедии.