Среди всего разрушения и явных свидетельств ожесточенного боя отсутствовал сам конвой. Ни искореженного металла инженерного тягача, ни разбитых платформ, ни контейнеров с ценным имперским грузом, ни даже брошенного автомата или каски.

А что пугало еще сильнее, так это то, что я не видел ни одного тела.

Ветер глухо шумел в кронах сосен, поскрипывал расщепленными стволами, но больше не было ни звука. Опустив автомат стволом вниз, я просто смотрел на эту картину, не зная, как реагировать.

Одно дело найти место кровавой бойни с горами тел, искореженной техникой и запахом гари, и совершенно другое обнаружить декорации к масштабному сражению, чуть ли не сталинградских масштабов, где со съемочной площадки весь актерский состав ушел на перекур.

Наира медленно двинулась вперед, плавно водя стволом винтовки из стороны в сторону, хотя целиться было откровенно не в кого. Я похромал следом, внимательно вглядываясь под ноги.

Месиво из снега и мерзлой земли пестрело отпечатками армейских ботинок. Люди здесь явно суетились, занимали позиции, перебегали с места на место, отстреливаясь от неизвестной угрозы. Остановившись возле особенно четкого следа, оставленного глубоким протектором, я присел на здоровое колено, чтобы рассмотреть его внимательнее.

Стоило только сфокусировать взгляд, как сработала Система, и прямо над вмятиной в снегу вспыхнули полупрозрачные, подрагивающие в морозном воздухе буквы:

[Мужчина, человек, около 4 часов назад]

Сам отпечаток тут же налился слабым контрастным свечением, выделяясь на общем фоне.

Поднявшись, я пошел по этой подсвеченной цепочке. Сначала двинулся в обратную сторону туда, откуда колонна пришла со стороны имперских территорий. Следы ложились ровно, расстояние между ними было одинаковым, и можно сделать вывод, что боец просто шел, не ожидая нападения.

Развернувшись, я пошел по цепочке обратно, повторяя маршрут неизвестного солдата уже в момент начавшегося хаоса. Шаги здесь стали шире и глубже, комья снега разлетелись в стороны. Выходит, человек начал бежать. Добежав до середины просеки, он резко затормозил, оставив характерный бугор, и топтался на месте. Блестящие латунные гильзы вокруг подтверждали догадку, что, наверное, здесь он вел плотный огонь.

Я ощутил нечто странное. Наверное, примерно так себя ощущал Шерлок Холмс или Эраст Фандорин, восстанавливая последовательность событий в своей голове.

Но дальше начиналось самое интересное — след обрывался.

Точнее он вел к странному прямоугольному контуру, внутри которого снежный наст не был примят колесами или продавлен тяжелыми гусеницами, а выглядел неестественно сглаженным, словно над землей на огромной скорости пронесли мощный вентилятор, сдувший всю рыхлую шапку. И, что еще более удивительно, так это то, что моя «способность» подсвечивала контур этого «нечто», словно это и был след.