Так и прошла ночь. Кошмар пытался подхихикивать, но то, что в лесу, где ничего толком видно не было, звучало ужасно, сейчас вызывало лишь улыбку.

Как только начало рассветать, Кошмар развернулся и исчез в лесу.

Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь моим дыханием.

Снова накатило странное чувство, как в начале вчерашней ночи, только наоборот. Дышать стало легче, а мир налился красками и звуками. Надеюсь, что и кошмары перестали быть теми жуткими чудовищами, которые пытались пугать меня всю ночь.

И — точно. Снова кто-то заскулил, совсем близко. А потом визги и полные боли стоны раздались по всему лесу.

Я поднялся, взял копье. Древко удобно лежало в руке, остывшее за ночь дерево холодило пальцы.

И я побежал прямо на звук.

Первого зверолюда нашел в десяти шагах от опушки — кошмар застыл в переходе между двумя ипостасями. Нижние лапы были от Кошмара — угольно черные, огромные, а все, что выше пояса, принадлежало зверолюду.

Монстр корчился от боли: конечности медленно менялись, хрустели кости. Я оборвал ударом копья его агонию. А следом, бросаясь на звуки, нашел и прикончил еще семерых. Оставалось трое, если я все правильно посчитал.

Последняя троица успела прийти в себя. После обратного превращения зверолюды были дезориентированы и слабы, но несмотря на это, трусостью Кошмары не страдали, и сбежать от меня не пытались.

Первый зверолюд бросился на меня с рыком. Слишком слабый, слишком медленный, по сравнению с тем, какую скорость он развивал вчера вечером, и тем более — ночью.

Я ударил копьем быстро и сильно. Острие пробило плоть и кости, и монстр рухнул на землю. Я едва успел выдернуть оружие — остальные двое уже приближались.

Я выхватил из петли пояса метательный нож и швырнул в ближайшего противника. Нож вонзился в плечо, но это лишь разъярило зверочеловека. Он бросился на меня, бешено рыча. Я поймал его на острие копья, но это его не остановило — монстр навалился на оружие всем весом и полоснул когтями по копью. Древко, много пережившее за последние дни, сломалось.

Я едва успел увернуться от когтей, которые разодрали воздух в том месте, где только что была моя голова.

Секунда — и я уже швыряю второй нож. Метнул его с точностью, которой сам не ожидал: нож вошел прямо в горло зверочеловека, и тот захрипел, хватаясь за торчащий кусок металла. Секунду спустя глаза потухли, и он рухнул на землю.

Оставался последний: он был самым крупным из трех. У меня оставался последний нож, который я взял обычным хватом и швырять и не думал. Мы кружили по поляне, изучая движения друг друга, словно два опытных бойца на арене. Только вот с каждой минутой он все больше приходил в себя: движения становились увереннее, плавнее. Нужно было действовать.