— А что? Ты вполне мог бы быть моим сыном. Наше родство показалось мне лучшим способом протащить тебя на это корыто. Меньше вопросов, меньше внимания. Ты чем‑то недоволен, сынок?

Тот хмыкнул:

— Тебя я ожидал увидеть в последнюю очередь.

— Спасибо за откровенность, мальчик.

— В том смысле, что вроде мы не поладили. Что произошло? И как, в конце концов, тебя зовут?

Она достала из сумки линялый голубой шарф из толстой шерсти, обмотала им шею и, что‑то решив для себя, ответила, всем видом показывая, что делает ему немыслимое одолжение:

— Лавиани. Но лучше, чтобы ты называл меня матерью, пока мы не сойдем на берег и не разбежимся в разные стороны. А до произошедшего… С тобой случилась неприятность.

Он вздохнул, сел рядом и увидел, что та чуть отодвинулась от него, недовольно поджав губы. Тэо решил, что его общество ей неприятно, но на этот раз не считал нужным быть вежливым, пока не добьется ответов.

— Звучит весьма неопределенно. Могу ли я услышать подробности?

— Ну, если подробнее, ты грохнулся на той дороге. У тебя случился припадок. Представь себе, мне пришлось с тобой повозиться. Хотя я уже жалею, что не оставила тебя там.

Акробат нахмурился еще сильнее и только теперь почувствовал, что в его животе образовалась огромная дыра, в которую кто‑то попеременно тыкал острыми кинжалами.

— Страшно хочется есть.

— В трюме, рядом с твоей лежанкой наши припасы. Ешь аккуратно.

Он нашел флягу с водой и несколько копченых сардин, затем вернулся к Лавиани.

— Обязательно жрать здесь? — возмутилась та.

— Сэкономим нам обоим время. Я ем, ты рассказываешь.

Жевал Пружина медленно и тщательно, часто запивая водой, но все равно ощущал, что пища, словно острые булыжники, скатывается по его пищеводу в желудок. Его спутница проигнорировала предложение говорить и следила за акробатом с пристальным любопытством. Тэо, привыкший находиться на глазах у публики, на этот раз чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я никогда не болел… подобным образом. Ты говоришь, припадок?

Лавиани пожала плечами:

— Неудивительно. Хотя я не назвала бы это болезнью. У тебя знак той стороны на левой лопатке.

Она произнесла это столь просто и буднично, что он не сразу понял смысл слов. Перестал жевать и на всякий случай переспросил:

— Что?

— Знак той стороны, — по слогам произнесла женщина, видя, как недоверчиво хмурятся его брови.

— Водоворот?

— Угу. — Лавиани отвернулась и вновь начала смотреть на далекий, медленно плывущий мимо них берег.

Тэо, обдумав эту информацию, не удовлетворился услышанным:

— Ты шутишь?

Сойка ткнула пальцем на свое суровое лицо: