— Нет, — Костя обрывает меня на полуслове.

— Да погоди ты! Почему нет-то?

— Я в подачках не нуждаюсь! Тебе ясно? — Он подходит и в упор буравит меня своими голубыми глазами, яростно раздувая ноздри, а система извещает о падении моей репутации.

— Уоу-уоу, какие подачки? — Я меняю тактику. — Ты о чем? Я тебе дело предлагаю!

— Что еще за дело? — прищурившись, спрашивает Костя. — Мутный ты какой-то, Фил.

— Смотри, взнос — десятка. Я внесу, не вопрос. Не в долг, не подачка, не благотворительность, не милостыня, слушай дальше. Выиграешь — десять процентов мои. Не выиграешь — вернешь, как Юльку вылечишь. Ну? Что скажешь? Или ссышь, что тебя оттуда вынесут?

— Что? — ревет Костя. — Меня?

— Вот именно. Так что засунь свою гордость сам знаешь куда и иди бейся за сестру. Призовых хватит на операцию?

— Ну… Так это… — Он что-то прикидывает в уме. — Если добавить то, что накопил, должно хватить.

— Значит, договорились. Собирайся, и идем ко мне домой за деньгами, тут рядом.

— А это… Может, к нотариусу? Ну, что я, типа, буду должен там, туда-сюда…

— Мне твоего пацанского слова хватит. Идем.

И мы пошли. Впереди я, следом Костя за руку с сестренкой. Мы еще не дошли до дома, а система сообщила о том, что у меня с парнем теперь «Дружелюбие».

* * *

Деньги на вступительный взнос для Кости я вытащил из моей доли выигрыша в покерном турнире.

Сейчас я стою на балконе, наблюдая за братом и сестрой Бехтеревыми: совсем молодым, по сути, еще мальчиком Костей и Кнопкой Юлей. Он идет степенно, а Юлька, держась за руку брата, семенит.

И, глядя на них, я понимаю, что этот молодой человек едва за двадцать уделывает меня по всем параметрам. Пусть я старше и чуть ли не в два раза умнее, но даже со всем своим интеллектом рядом с ним не стоял. У него и уровень социальной значимости выше, чем мой до интерфейса, и характеристики, но, что важнее — он уже мужчина, а я таковым еще не стал. Ведь в мужчину превращаешься не тогда, когда впервые с женщиной переспишь, а когда начинаешь за кого-то отвечать и несешь эту ответственность так же, как Костя — спокойно, не ноя и не жалуясь.

Мне импонирует его характер, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь этому парню и его сестренке. Кто-то скажет, что я занимаюсь фигней вместо прокачки, кто-то, что помогаю ради очков опыта, но обе версии неверны. Во мне что-то изменилось в тот вечер, когда ушла Яна, а единственным человеком, ни с того ни с сего решившим меня поддержать, стал дворовый гопник Сява.

И потом, когда уже я помог ему, а в ответ получил доказанную системой искреннюю благодарность, что-то во мне перевернулось. Хрустнуло, зашевелилось, задвигалось, избавляясь от душевной коросты и наливаясь кровью, свежей и чистой.