Получены очки опыта: 200.

Повышена удовлетворенность: +10 %.

На текущем уровне (14) набрано очков опыта: 2740/15000.

Заведующий кладет деньги в сейф, после чего роется в ящике и достает связку ключей.

— Вот, это ваши. Не теряйте!

Я беру связку из двух пар, и пока заведующий объясняет, какой ключ от какого замка, в дверь кабинета неуверенно стучат. Горемычный поднимает голову, прислушиваясь, а потом зычно кричит:

— Да-да, входите!

В приоткрывшемся проеме неуверенно появляется седая курчавая голова.

— Степан Лаврентьевич, вы позволите?

— А, Марк Яковлевич, проходите, проходите, дорогой. — Горемычный улыбается, но это улыбка акулы. — Вы, наверное, принесли оплату за аренду?

В кабинет, виновато пожимая плечами, входит низенький толстый старичок.

— Простите, Степан Лаврентьевич, но порадовать мне вас нечем…

Я молча прощаюсь с заведующим, он кивает в ответ. Делать мне у него больше нечего, а наблюдать за очередной сценой не хочу.

Дальше по коридору я нахожу кабинет бухгалтера (зачем Горемычному бухгалтер, если кассу он собирает сам?). Постучавшись, вхожу и вижу ту самую крашеную полную блондинку Елену Сергеевну. Она была с Горемычным в вечер нашей первой встречи.

— Да-да, Филипп, проходите, Степан Лаврентьевич уже позвонил, дал указания по вашему гарантийному письму, — чуть с придыханием произносит она. — Подождете? Я пока все заполню. От вас мне нужны…

* * *

Примерно через час, с чувством выполненного долга, я покидаю бизнес-центр. Теперь у меня есть все документы для регистрации компании, и задача с оплатой аренды закрывается, наградив меня двумя сотнями очков опыта. Я изучил и замерил помещение офиса, детально записав параметры и фронт работ по его подготовке.

Повезло, что договорился о помесячной оплате, не потеряв скидку, напротив, даже увеличив ее.

А еще повезло, что выиграл конкурс фрилансеров-копирайтеров, и потомки Куцеля Владимира Михайловича для написания его биографии выбрали именно меня. Писал я так, что, если позволят, с гордостью поставлю свое имя в авторах — не стыдно. Постарался выкинуть внутренний цинизм, презрение к чужому тщеславию и первоначальное отношение к проекту как к задаче срубить бабла. Я поставил себя на место детей и внуков Владимира Михайловича, постарался впитать и проникнуться их любовью к деду, к его не самой легкой жизни — послевоенное детство, работа в самых отдаленных уголках страны, вера в важность собственного дела…

Юлия, внучка героя труда — моя ровесница, кстати, — связалась со мной вчера в шесть утра, позвонив по указанному в заявке номеру.