— Да потому что, — огрызнулась мать. — Ты мальчик у нас ранимый и впечатлительный. Кто ж знал, чего от тебя ждать…

Дик устало поморщился.

— Кто настоящий отец? Я могу его увидеть?

Мать медлила с ответом. Усеянные глубокими морщинами глазки пристально изучали Дика, будто видели его впервые.

— Ты так похож на него, к моему несчастью. Мы пытались с Питером воспитать в тебе порядочного, успешного мужчину, но кровь берет свое. Ты отшельник, предпочитаешь жить один. Никого у тебя нет. Такой же скрытный. Бестолковый. Мелочный. Противный.

— Как же тогда вышло, что ты с ним связалась? — сдержанно спросил Дик.

— Тебя вообще не должно касаться, как я с ним связалась, — воскликнула она. — Я не должна перед тобой отчитываться. Я твоя мать, понятно?

— Как его звать?

— Кевин, — Долорес произнесла его имя так, будто это было ругательное слово. Крылья ее носа гневно раздулись. — Боттом.

— Кевин… — эхом отозвался Дик. — Как мне с ним связаться?

— Без понятия, — огрызнулась мать. — Не знаю даже, жив ли он. Мне все равно, я не поддерживаю с ним контакта с тех пор, как он нас бросил. Тебе исполнилось тогда два года.

— Почему он нас бросил?

— Ну что значит почему⁈ Представь себе, он сидел в доме моих родителей, на моей шее, и пока я, мать с грудным ребенком, бегала официанткой, он занимался всякой ерундой. То поделки из дерева мастерил и пытался продать, то какие-то абсурдные бизнес-планы строил… Не хотел взрослый мужик работать! Это же удел дураков, правда?

— Так значит, не он бросил, а ты его выгнала?

— Не поняла, — повысила голос мать. — По-твоему, я должна была с ним остаться и сидеть впроголодь?

— Нет, но ты сказа… Неважно, — понуро отмахнулся Дик. Он чувствовал себя странно опустошенным. Не было сил сопротивляться, спорить. Что-то доказывать. Не было и эмоций. — Неужели он больше не давал о себе знать? Ни разу не интересовался мной?

— Ага, как же, — Долорес издевательски кивнула, — хотя… Как-то раз он все же соизволил позвонить. Это было по случаю юбилейного десятилетия Леона. Он это как-то прознал и поздравил меня. Я уже было удивилась, что ему еще есть до меня дело, как он торжественно заявил, что написал книгу, и я могу ее приобрести в нескольких книжных маркетах. Даже пообещал оставить мне автограф на экземпляре.

У Дика медленно расширялись глаза.

— А название книги ты не помнишь?

— Он имени то не помнит, которое тебе дал, — вспыхнула мать. — Какое мне было дело до его чертовой книги? Он позвонил, чтобы разрекламировать ее, понимаешь? Так ничего и не спросил про тебя, будто тебя нет!..

Дик уперся в колени и тяжело поднялся со стула. Желудок неожиданно отозвался такой болью, что у него слегка закружилась голова.