— Почему они мне не говорили… Почему?
Глава 9 Похититель сновидений
Правило №9. Рассудок терять можно, но лицо нельзя. Используй суперклей.
— Почему?
Долорес выглядела ошеломленной, но всеми силами пыталась это скрыть. Ее дрожащие губы кривились в скептической ухмылке.
— Мы с тобой это уже обсуждали. Ты сначала ведешь себя, как неблагодарный скот, а потом удивляешься соответствующему к тебе отношению. Раз он отец, то должен терпеть твои выходки, так по твоей логике? Он уже не хочет тебя знать, вот чего ты добился!..
— Почему вы скрывали, что он мне не отец? — как машина, повторял вопрос Дик.
— Да тебя что, по голове ударили? — взбесилась мать, теребя в руках уголок больничного одеяла. — Что как дурачок то, твердишь одно и то же? Я тебе уже сказала. Позвони отцу, извинись за свое поведение… Но не так, как ты это делаешь обычно, сквозь зубы. Он ведь тоже не хочет так к тебе относиться, ты ведь его сын. Он все ждет, пока ты изменишься…
— Я подслушал ваш разговор по телефону, — перебил Дик.
Долорес продолжала еще какое-то время надиктовывать инструкцию по примирению с Питером, пока смысл слов медленно доходил до нее. Речь ее начала замедляться, глаза выпучились.
— Что ты сделал? Подслушал? Зачем… — хлопала она ртом, — да как ты смеешь? Какое ты вообще имеешь право подслушивать о чем мы разговариваем с твоим отцом? Нет, ты врешь. Ты не мог этого сделать.
Устало потерев глаза, Дик пнул свободную табуретку на колесиках поближе к койке матери. Долорес потрясла такая наглость в ее присутствии, она поднялась на локтях, чтобы осадить сына, но замечание застряло в горле. Он сел напротив нее, и от его взгляда ей стало по-настоящему не по себе.
— Сейчас ты объяснишь мне, почему вы скрывали, что он мне не отец.
Мать поглубже закуталась в одеяло.
— Нет.
— Что значит нет?
— Нет, — Долорес мотнула головой. — Мы соберемся втроем и тогда поговорим.
— Мы не сможем поговорить втроем, потому что если я его еще хоть раз увижу, то скорее всего убью, — предположил Дик.
— Как ты смеешь так говорить, — ахнула мать. — Он столько для тебя сделал…
— … плохого.
— Плохого? Да он одевал тебя, кормил… Сидел с твоими домашними заданиями по ночам…
— Да лучше бы он сидел в тюрьме за то, как именно он сидел с моими домашними заданиями по ночам! — взревел ей в лицо Дик.
Мать споткнулась на полуслове и замолкла, неверяще глядя на сына. Наконец, ее губы презрительно скривились.
— И что, за пару оплеух за твою лень и неблагодарность, ты будешь теперь его этим попрекать всю жизнь?
— Пара оплеух? — моргнул Дик…
Воспоминание лампочкой вспыхнуло в его мозгу, будто это было прошлой ночью. Глубокой ночью. Резной табурет стоял посреди кухни. Яркий, режущий свет лампы в семь тысяч кельвинов, не оставляющий ни одной убаюкивающей тени. Раскрытые тетради на столе, и расплывающиеся в них строки от пятен влаги. Каждый час в спальне звенел будильник. Каждый час по затылку прилетала тяжелая рука, не оставляя в голове места для сна. Каждый час, снова и снова.