— Я смогу всё решить. С вас снимут обвинения.

— Нет, дружок. Во-первых, мы тебе не верим. А во-вторых, мы просто хотим, чтобы тебя посадили в тюрьму. Хотя тебе, как лицу, связанному со спецслужбами Тропоса, светит исключительная мера наказания. Что меня не может не радовать. Поэтому, если ты думаешь, что у тебя есть хоть какой-то шанс избежать наказания — забудь! У тебя есть лишь выбор: рассказать это всё добровольно или под пытками. И поверь, будущий король Далувора пытать умеет.

— Признание, добытое под пытками, не примет ни один суд.

— Тебя будет судить особый трибунал, они примут.

Допрашиваемому связали руки за спиной и усадили на стул. Напротив него устроился Носок с планшетом, чтобы вести запись допроса. Ковалёв встал рядом с адвокатом, чтобы не попадать в кадр.

— Ну что, начнём? — спросил комедиант пленника и кивнул Носку.

Адвокат начал запись. Лёха выдержал небольшую паузу и громко сказал:

— Представьтесь!

Бронкхорст на это лишь горько усмехнулся.

— Представьтесь! — повторил Ковалёв.

Пленник вновь ответил усмешкой.

— Я вижу, у нас тут кто-то не хочет идти на сотрудничество, — тяжело вздохнув, произнёс Ковалёв, выключил запись на планшете и обратился к Жабу: — Друг мой, будь добр, сделай нашему гостю больно. И желательно, очень больно. Вот настолько больно, чтобы у него не возникало желания испытать это ощущение сегодня ещё раз.

Амфибос кивнул, он подошёл к допрашиваемому, схватил его за плечи и сбросил со стула на пол. Перевернул лицом вниз и уселся сверху, придавив своим крупным, тяжёлым телом. После этого Жаб взял кисть правой руки пленника и сломал ему мизинец.

Бронкхорст завопил от боли, а Ковалёв повернулся к Носку и Нуллу и сказал им:

— Я не встречал ещё таких ребят, кого мой друг не смог бы разговорить.

Жаб, не обращая внимания на крики пленника, ухватился за сломанный мизинец и покрутил его в разные стороны на месте перелома.

— Прекрати! — заорал Бронкхорст. — Я всё скажу!

— Дружище, хватит! — крикнул Лёха. — Клиент готов.

— Я сам знаю, когда хватит! — огрызнулся амфибос и продолжил крутить сломанный палец.

Ковалёв пожал плечами и решил больше советы не давать. Бывший штурмовик понимал: опытному разведчику виднее, как лучше заставить пленника идти на сотрудничество. Носок отвернулся, не в силах смотреть на пытку.

Бронкхорст кричал и дёргался около минуты, а потом потерял сознание от болевого шока. Жаб встал и спокойно сказал:

— Вот теперь хватит. Когда придёт в себя, будет намного сговорчивее.

— Умеешь, — усмехнулся Лёха и обратился к адвокату: — Носок, принеси холодной водички!