— Ну я надеюсь, до Тида мы сегодня доберёмся.
Пока комедианты разговаривали, на сцену вышла дива Айола. Зал тут же взорвался аплодисментами.
— Я тебе так скажу, дружище Жаб, — произнёс Ковалёв, посмотрев на сцену и внимательно разглядев певицу. — Губа у нашего Тида не дура. Ты в силу расовых различий не можешь в полной мере оценить внешние данные этой певички, но поверь мне — это лучше, чем картина Кармога. Однозначно лучше!
Аплодисменты стихли, и дива Айола запела.
— Знаешь, дружище, я не разбираюсь в опере и не могу определить, хорошо ли она поёт, — сказал спустя минуту Лёха, — но мне кажется…
— Я разбираюсь, — перебил его Жаб. — Она очень хорошо поёт. Давай немного послушаем.
— Что я ещё о тебе не знаю? — спросил Ковалёв, с удивлением уставившись на друга. — Носки из шерсти корнэльского носорога по ночам не вяжешь?
— Нет, — как всегда, серьёзно ответил Жаб. — Помолчи хоть чуть-чуть, дай послушать!
Сказав это, Амфибос вновь предпринял попытку насладиться оперой, а Ковалёв всё-таки выронил букет.
Глава 12 Знакомство
Глядя на то, с каким удовольствием Жаб слушает пение дивы Айолы, Ковалёв подумал, что не так уж он хорошо знает своего друга. И это его не просто удивило, а практически потрясло. Хоть они были знакомы всего три года, но за это время комедианты пережили вместе столько невероятных приключений, что Лёха был уверен: он знает своего товарища как облупленного. Оказалось, что нет. Конечно, любовь к опере не была чем-то из ряда вон выходящим, но очень уж в понимании Ковалёва не вязалась с образом жизни его сурового друга.
Пока амфибос наслаждался голосом несравненной Айолы, на Ковалёва нахлынули воспоминания. Приятные и не очень они накрыли комедианта с головой — за три года путешествий по Обитаемому Пространству и за его пределами Лёха с Жабом пережили немало. Да и само их знакомство произошло при довольно необычных обстоятельствах.
Ковалёв усмехнулся и унёсся в воспоминаниях в тот далёкий день, когда он впервые встретил своего лучшего друга. А случилось это знаменательное событие три года назад в тюрьме на Крыконке, куда Лёха, в то время промышлявший контрабандой, попал, выполняя один очень важный и сложный заказ.
Был в биографии бывшего штурмовика и такой период, причём Ковалёв его не особо и стеснялся — работа как работа, всё равно другой на тот момент не было. Живых существ против их воли, в том числе и рабов, Лёха принципиально не перевозил ни за какие деньги, и это полностью избавляло его от угрызений совести.
В тот раз Ковалёв доставил на Крыконк небольшую посылку величиной с коробку армейских сухарей и должен был передать её представителю заказчика, ни в коем случае не заглядывая внутрь. За это даже заплатили двойной тариф.