- Ничего не случилось, - ответил он наконец. - Я просто думал о том, что делать дальше. Как оформить это, чтобы наверху приняли. У меня появилось основание - то, которого не было утром. Ты дала мне его. Теперь я знаю, что мне делать.

Я опустила плечи и задышала свободнее. Кажется, страшно было не только войти к Насте и выйти. Пугало и то, что решит Радислав. Я чувствовала - не как маленькая Настя, конечно, но по-своему, по-женски, - что он не врёт. Но это была не вся правда. Он сказал ровно столько, чтобы я успокоилась, и ни словом больше. Отмерил, как аптекарь.

- И что за основание? - осторожно уточнила я.

- Она управляема. - И он кивнул на стекло. - Ты показала это. При тебе она добровольно отказалась причинять вред. Это все меняет. Из «неконтролируемого риска» она превращается в… - он замолчал, подбирая слово, - в случай, с которым можно работать. А то, что тебя не устраивает в моем лице - страх не оправдать ваши надежды. Я не могу проиграть. Тем более - после того, что видел и слышал.

Я судорожно кивнула. Глупо было ждать от него похвалы. Я только наметила какой-то сдвиг, но двигать это все предстоит ему.

- А ещё - я бьюсь за тебя. Все также. Потому что теперь ты связана с этим делом. И с Настей не только прошлым….

Что-то в его лице наконец дрогнуло по-настоящему.

Я взяла его за руку:

- Не решай за меня, ладно? Я знаю, что ты хочешь как лучше. Но я впервые за очень долгое время почувствовала, что я - не вещь, которую передают из рук в руки. Что я сама выбираю. Не отнимай это у меня. Я знала, на что иду. И это - правильно. У нас нет ни единого шанса сдаться. Это будет катастрофой.

Он смотрел на наши сомкнутые руки. Долго.

- Я не отниму, - ответил он, наконец. - Но и не позволю тебя использовать. Это разные вещи, Настя. Ты выбрала помочь ей - хорошо. Это твой выбор, и я его принял. Но есть люди, которые захотят превратить твой выбор в обязанность. В расписание. В процедуру. И вот этого я не допущу. - Он поднял на меня взгляд, и в нём было что-то твёрдое, как стена, только на этот раз стена стояла не между нами, а закрывала меня собой.

Я хотела спросить, что он имеет в виду. Но по его лицу поняла - сейчас не ответит. Что-то он уже решил и уже начал предпринимать. Без меня.

Наверное, он понял быстрее меня, что, чем ближе мы становились, тем больше у каждого из нас появлялось того, что можно потерять.

- Хорошо, - кивнула я. - Только пообещай мне одно.

- Что?

- Что вернёшься с этого разговора собой. А не тем, кем ты привык становиться тут.

Он смотрел на меня, и уголки его губ едва заметно дрогнули - впервые за весь разговор по-настоящему.