- Скорее всего, - процедил я. И голос дрогнул.

Он ждал.

- Мне нужно твоё заключение, - упрямо вернулся я к главному. - Независимое. О факте стабилизации. Но не голое - не «объект управляем при контакте с субъектом Настей». Это подпишет смертный приговор для неё. Мне нужно заключение, из которого будет однозначно следовать: механизм работает «только» при добровольном участии. Что любое принуждение, любое превращение её в процедуру - разрушает контакт. Что попытка сделать из неё инструмент обнулит актив. Мне нужно, чтобы наверху сами пришли к выводу: трогать её - невыгодно.

Артём смотрел на меня долго. Очень долго.

- Ты пытаешься спрятать человека внутри отчёта о полезности, - усмехнулся он наконец. - Продать её незаменимость так, чтобы её же незаменимость её и защитила.

- Да.

- Это опасная игра, Радислав. Тонкая. Стоит им однажды решить, что выгода перевешивает риск разрушения контакта, - и вся твоя конструкция рухнет. А она окажется под ней.

- Я знаю, - повторил я в третий раз. - Но другого языка они не понимают. У меня аргумент есть. Я просто хочу развернуть его остриём в другую сторону.

Он встал. Прошёлся вдоль стеклянной стены, за которой темнел вечерний лес - тот самый, что я видел из окна кабинета и из окна её кухни. Всё тот же лес, под разными углами.

У Артема не было вопросов ко мне. Но были - к себе. Я знал, что Артем тоже не было покладистым и пушистым в системе, но он выбрал более дипломатичный путь мягкого касания - то тут, то там… Ему не было равных в просчитывании развития событий и понимании мотивов участников. Он точно видел потенциал. Но теперь, вероятно, ему понадобилось время поговорить с совестью. Ведь он делал моими руками то, что не смог когда-то сделать своими.

- Ты изменился, - сказал он, наконец, не оборачиваясь. - Ты научился терять. Но и бороться за то, что есть, готов не менее самоотверженно.

- Боишься, что я стал неуправляемым?

- Боюсь, что не хочу тобой управлять.

- Тогда давай договариваться.

- Мы договорились, - заверил он. Он протянул руку. - Я напишу тебе заключение. Так, как ты просишь. Разверну остриём в нужную сторону. Но, Радислав.… - Он не отпускал мою ладонь, глядя мне в глаза. - С этого момента мы оба ходим по очень тонкому льду. Ты, я, она, девочка. Одно неверное движение - и провалимся все.

- Понимаю, - сказал я.

За стеклом темнел лес. Тот же самый, под ещё одним углом. Этот вид из окна не мешал думать. Вот почему он везде одинаковый, безликий…

Я менялся. Артём был прав.

И где-то в глубине, под всем расчётом, под ледяной ясностью плана, тихо и неудобно ныло то самое место под рёбрами - которое я утром обнаружил, обозвал уродством и был так рад ему.