Я слишком хорошо помнил, как всё устроено во мне. Как я устроен. Меня годами вытачивали под одну функцию - видеть насквозь и не чувствовать. И я был хорош. Время от времени. А потом моя обычная жизнь меня латала, и я становился человеком. Снова. Но не теперь.

Теперь я обнаружил в себе ненависть.

Я ненавидел Настю за то, что ее появление в моей жизни сломало этот механизм.

С губ слетел смешок.

Нет, это никогда не пойдет дальше моего сознания, никогда не превратится в слова или действия. Просто тень слабости. Уж лучше пусть такая. Другие слабости я позволить себе не мог. И даже эта - такая жалкая и уродливая приближала меня к цели остаться человеком. Я рад был обнаружить это «уродство».

Да, так гораздо лучше.

Я встал, подошёл к окну и прикрыл глаза.

Теперь где-то здесь у меня есть место, в котором тепло, в котором меня ждет Настя, которой я нужен. И мне нужно это сохранить.

Черт, как же сложно все с этой женщиной!

Я нужен ей только потому, что она загнана в угол. И расслабляться рано. Стать для нее реальной необходимостью теперь будет сложнее и потребует времени. И это меня тоже устраивало.

Я открыл глаза. Отсюда был виден тот же лес, что и из квартиры, - только под другим углом, и оттого казался чужим. Я смотрел на него и думал о том, что предстоит сделать. И снова вернулся мыслями к маленькой Насте, которая всё ещё находилась в комнате под наблюдением. Тревога за нее возрастала. Чем дольше она одна, тем сложнее будет с ней взаимодействовать. Она была аномалией даже среди аномалий. Ребёнок, чьё присутствие ломало всё, что мы умели измерять.

Я обернулся на свою доску и устало протер лицо. Все утро я искал основания для отсрочки решения. Но утыкался в стену в любом направлении. Все основания, которые у меня были - это осуждение системы, предпочитавшей устранять проблемы вместо того, чтобы идти на риски и решать ситуацию с аномальными способностями. Только основание это слабое. И все, что у меня реально было - это моя Настя. Но давить на нее было нельзя…

А ещё я знал, что обязан был доложить об этом наверх. О любой аномальной связи, о любом резонансе, о любом факторе, который может повлиять на непредсказуемый объект. Это было моей работой. Это было условием, на котором меня всё ещё держали в исправности, а не списали.

Я не доложил. Утаил информацию. Сознательно. И не потому, что просчитал выгоду - я не просчитывал. Я просто представил, что будет, если наверху узнают, что незаметная, «удобная» Настя - возможно, единственная опора для объекта, который кое-кто уже предлагал устранить как нерентабельный риск. Её тут же превратят в инструмент. Как превратили меня. Всё, что было в ней живого, - эта её тихая злость, эта усталость, эта манера не делать вид, - всё это перемелют в функцию. В нужную реакцию по расписанию. В капельницу для объекта.