- Знаешь, здесь все сложнее, чем в хирургии, - холодно возразил он. - Там я обычно даю надежду. Здесь - нет. У меня ее нету.

- Ты снова меня не спросил, - возразила я, поднимаясь с его коленей.

- Потому что это - не твое дело.

- А какое дело тут мое? - потребовала я, складывая руки на груди. - Жить и спать с тобой? Боюсь, я сойду с ума….

- Ты споришь со мной ради того, чтобы просто поспорить? Ты возражала вчера, когда я просил помощи. Ты против сегодня, когда я прошу тебя ничего не делать.

- Я думала, ты справишься. Ты был полон решимости не позволить расправиться с ней! А теперь ты сдаешься!

- Да. Я умею сдаваться.

- Дай мне попробовать.

Он отвел взгляд и нахмурился. А я… я почувствовала, что именно это - мое место. Рядом с ним. Когда сдается он, мне ничего не остается.

Это было странно - насколько «не то» оказалось «тем». Я всю жизнь думала, что мне нужно что-то большее. Движение, события, ощущение, что я успеваю, что я нужна, что вокруг меня живёт жизнь. А оказалось, что мне нужно было просто, чтобы рядом был кто-то, кто не требует от меня ничего прямо сейчас. Кто не смотрит с ожиданием. Он так и не посмотрел на меня, погруженный в себя.

- Радислав, - позвала я.

Он поднял взгляд.

- Это ведь может быть так каждый день. Ты приходишь. Мы едим. Я не мешаю тебе, ты не мешаешь мне. - Пауза. - Тебе этого достаточно?

- Ты спрашиваешь, не слишком ли мало? - уточнил он, наконец.

- Я спрашиваю, не слишком ли мало для тебя. Мне - нет. Мне как раз. Я хочу быть тебе нужной по-человечески. И я не хочу, чтобы ты сдался. Ты боишься, потому что весь погружен в это, - и я обвела рукой комнату, - ты не помнишь, как быть человеком. А я помню. Я верю, что Насте можно помочь. И что это будет не так сложно, как ты пытаешься просчитать.

Что-то в его лице изменилось. Едва заметно - но я уже умела это видеть.

- Когда я шел сюда, думал, как бы подтолкнуть тебя к этому решению - помочь мне в амбициозном плане спасти ребёнка, - усмехнулся он. - Но, когда я тебя увидел здесь, понял, что не готов рисковать тобой ради своих амбиций.

- Черт, это не амбиции! - возмутилась я. - Ты всю жизнь спасал людей, детей! Если ты не помнишь себя в клинике, то я - помню. Амбиции - это как раз сидеть и бездействовать. А быть собой - это сделать все возможное, чтобы спасти. Давай попробуем. Ты будешь рядом. Ты сказал, что с тобой мне ничего не угрожает.

Его вздох дал мне понять, что он сдался.

За окном лес стоял неподвижно. Где-то в корпусах шла своя жизнь - чужая, упорядоченная, работающая по своим законам. А здесь, в этой маленькой кухне с видом на деревья, было что-то очень хрупкое и очень настоящее. Пробник. Возможность. И Радислав не дал это все задушить на корню.