Он кивнул. Один раз. Без слов.

И этого было достаточно.

* * *

Коридоры здесь были иными, чем в корпусе, где я лежала. Такой же ровный безвременный свет, та же прохлада - но тише. Будто звук здесь тоже находился под наблюдением и старался лишний раз не привлекать внимание.

Радислав шёл рядом. Напряженный, молчаливый, сосредоточенный. Мы остановились у двери с матовым стеклом. Радислав что-то сделал - прикосновение ладони, короткий код, - и панель рядом с дверью медленно посветлела, стала прозрачной.

- Она тебя не увидит, - сказал он тихо. - Стекло одностороннее.

Я кивнула и подошла ближе. Подумалось, что Артемий, возможно, готовил меня к этому, когда повел к детям? Кто их поймет, этих эмпатов?

Комната за стеклом оказалась светлой и чистой. Но безжизненной. Несмотря на то, что на первый взгляд - настоящая детская. С игрушками, столиком, карандашами и альбомами на нем. Небольшая книжная полка осталась нетронутой. Насте не нравилось читать книги. Она любила сама создавать миры, в которые предпочитала погружаться - рисовать их, строить из кубиков.

Вот и сейчас она сидела на полу спиной ко мне и складывала башенку - медленно, сосредоточенно. Ставила один кубик на другой с терпением, которого не должно быть у детей этого возраста. Тёмные волосы растрепаны и спадают на лицо. Она не любила резинки для волос и вообще, когда ее заплетают.

Я знала это ее занятие. Это не было игрой. Это было способом не думать, заполнить тишину вокруг себя чем-то, что поддаётся контролю. Башенку можно построить. Башенку можно разобрать. Это предсказуемо. В отличие от всего остального. Иллюзия контроля. В свои шесть лет Настя умела брать под контроль то, что могла… Я сама так делала. Только моими кубиками были чужие дела, чужой быт, чужие тревоги - я складывала их в стопки и переставляла, лишь бы не останавливаться. Я поняла, что, когда Страхов закрыл свою компанию, я остановилась. Моя башенка рухнула, и мне пришлось взаимодействовать с проблемами в собственной жизни лицом к лицу. Именно поэтому я «развалилась» и не смогла себя собрать сразу…

Тут башенка Насти покачнулась, но устояла. Только ее это не устроило, и она принялась ее разбирать и строить заново.

- Она ждала меня так с работы, - заметила я тихо. - Олег не рассказывал, но однажды я решила установить камеру с приложением. Видимо, тогда мое чувство вины вышло за мыслимые берега. Мне хотелось быть рядом и не быть одновременно.

Радислав взял меня за руку, напоминая без слов, что я не одна здесь. Впервые, когда мне было страшно за кого-то чужого, я не была одна.