Камеры продолжали крупным планом показывать мужчин. Один с облегчением выдохнул и сказал, что ему стало легче. Тот, красный, начал светлеть. Ещё один вообще потанцевал вприсядку. И только нашему «больному» становилось всё хуже. Что такое? Неужели Феди или Влад что-то напутали?
Вдруг наш доброволец упал на пол и начал хрипеть. Из его рта показалась зеленоватая пена.
— Лекари! Скорее! — выкрикнул встревоженный ведущий.
Я больше не мог усидеть на месте, поэтому выскочил из шатра и рванул в сторону академии. Уже на входе услышал из динамиков голос ведущего.
— Он умер! Умер!
Глава 10
Я забежал в академию и рванул в сторону лабораторий. В это время со всех сторон из динамиков разносился голос ведущего. Перепуганные студенты и зрители замерли, прислушиваясь к тому, что он говорит.
— … сейчас наши лекари пытаются привести его в чувство, но он не дышит. У меня просто нет слов. Пожалуй, пора прекращать трансляцию. Думаю, организаторы турнира со мной согласятся.
Я скатился вниз, отодвинул зевак от двери, которые с любопытством заглядывали в щель, и рванул дверь на себя.
— Посторонитесь! — взревел я и, протиснувшись сквозь толпу телевизионщиков, подбежал к мужчине. Тот больше не хрипел. С его рта неспешно стекала пена.
Лекари прикладывали к мужчине артефакты, что-то капали в приоткрытый рот, но он никак не реагировал.
Я рухнул перед ним на колени, наклонился и втянул носом. Что это? Не может быть!
— Это не яд гадюки! Это белладонна! Его отравили белладонной, а противоядие от яда гадюки! — прокричал я.
Все загудели, лекари принялись рыться в своих чемоданах, а я быстро двинулся по лаборатории, выхватывая из шкафов и с полок то, что пригодится для приготовления противоядия от белладонны. Что же это происходит? Сначала мне вкололи этот яд, теперь подменили жидкость во флаконе. Кому понадобилось творить такое? Ничего не понимаю.
Собрав всё необходимое, я уединился в самом дальнем углу лаборатории и приступил к изготовлению противоядия.
Пока я был занят тем, что пытался сделать противоядие из того, что здесь нашёл, один из репортёров с камерой подкрался к мне и, выглядывая из-за спины, принялся снимать.
Я заметил его только когда из стеклянного лабораторного стакана ринулся густой пар.
— Вы можете прокомментировать, что конкретно вы сейчас делаете? — спросил щуплый мужичок и перевёл камеру на меня.
Я был так зол, что еле сдержался, чтобы не выкинуть его отсюда вместе с камерой.
— Иди к чёрту, — процедил сквозь зубы, грубо отодвинул его в сторону и побежал обратно.
Меня не было всего минут пять, но за это время мужчина сильно изменился. Под глазами пролегли темные тени, кожа начала покрываться синюшными пятнами. Он ещё не умер, но был в шаге от этого. Манарос белладонны был в стократ сильнее обычной белладонны, которая по-научному называлась здесь красавка обыкновенная. Именно манаросом пытались отравить меня и этого горемычного добровольца.