— ВОДЫ! ПОЛЕЙТЕ МЕНЯ ВОДОЙ! ГОРЮ-У-У-У!

Сорокин выхватил у кого-то стакан с лимонадом и вылил на себя, затем отобрал мороженое у ребёнка и принялся растираться им, пытаясь успокоить горящую от жгучего перца кожу.

— Боря! Боренька, что с тобой⁈ — закричала одна из девиц, пытаясь остановить безумство Сорокина.

Но тот лишь грубо оттолкнул её и продолжил с ошалелыми глазами отбирать у людей всё, что можно на себя вылить: кофе, молочные коктейли, сладкие напитки.

Наконец он с криками выбежал со стадиона под изумлённые взгляды зрителей. Дружки побежали следом, подбирая его одежду. Девицы с опаской посмотрели на меня, пошушукались и поспешили ретироваться следом за своим Боренькой.

Ваня поднялся на ноги и, отряхнув колени, посмотрел вслед Сорокину.

— Что ты с ним сделал?

— Ничего особенного. Просто усилил действие острого перца, который он ел на обед, — улыбнулся я и поднял с пола артефакт в виде трубки, которую лекари обычно используют, чтобы прослушать сердце или лёгкие.

Артефакт работал только с помощью маны, поэтому сейчас в моих руках был бесполезен. Скорее всего все артефакты, которыми пользовались лекари, имели подобный принцип работы. Нужно узнать об этом поподробнее.

— Мне нужно идти, — сказал Ваня, взглянув на наручные часы. — Первыми выступают бегуны.

— Как ты себя чувствуешь? — я оглядел его с ног до головы.

Выглядит неплохо по сравнению с вчерашним днём.

— Нормально, — махнул он рукой. — Правда, сердце колотится как бешеное. Но в остальном всё в порядке. Действие яда тоже ушло, как ты и сказал. С утра проснулся как огурчик.

— Что стало со слугой?

— Полиция забрала. И кувшин с ядовитой водой тоже. Пусть разбираются. Правда, я теперь почти уверен, что это дело рук Сорокина.

— Если не найдут того, кто подкупил Гришку, то на Сорокина не выйдут, — я убрал артефакт в карман. Чуть позже изучу повнимательнее.

— Даже если и выйдут, дело дальше не пойдёт. Он же из лекарского рода, — вполголоса ответил Ваня.

— И что из этого? — удивился я.

— Сам знаешь. Лекарские рода стали самыми богатыми и влиятельными в империи. Никто против них не выступит.

— Но ведь тебя травили! Неужели твой отец оставит это безнаказанным? — возмутился я.

— Сашка, ты забыл, что сделали с вами? — он многозначительно посмотрел на меня. — А ведь все знают, что без лекарей не обошлось. Они давно вам в спину дышали, а как только на ваш род наложили запрет, так очень быстро поднялись. Поэтому, если даже мы докажем, что Сорокин имеет отношение к отравлению, его род сделает всё, чтобы замять это дело. А они ничем не гнушаются: подкуп, шантаж, нападения. Совсем оборзели.