Остался не озвучен ещё один вопрос. Какого чёрта все, кого я спас в Гигахрущёвке, вдруг разом обвинили меня в связи с Чернобогом? Почему нас назвали второй волной? Почему судья не обмолвился о четвёрке, первой вышедшей из Разлома?
Панкратов хмурится, на стул не садится и переводит взгляд на меня.
— Господин глава Ассоциации, — указываю рукой на притихшего секретаря суда. — А это нормально, что секретарь суда в моей голове ментальным навыком B-ранга копается? Меня прямо так и тянет сказать, что я виновен.
Ещё до того, как я закончил, фигура Панкратова размазалась в воздухе. Что-то заорал Псов, конвоиры с заключёнными бросились к выходу. Виктор прыжком с места повалил меня вместе со стулом на пол.
Панкратов двигался чертовски быстро! Оказавшись рядом с секретаршей, он ловким шлепком отправил её в нокаут. Но было уже поздно. Чёрная дымка вырвалась из глаз и ушей девушки. Псов швырнул в сгущающуюся кляксу какую-то технику света, и та протяжно завыла. Панкратов одним движением руки отбросил тело секретарши в угол. Спустя секунд пять оно взорвалось, снеся две стены. Стол перевёрнут, рухнул на пол портрет императора, с потолка сыплется штукатурка.
Орут журналисты. От ужаса или от счастья — непонятно. Их окатило ошмётками плоти. СБшник Яков похож на демона войны. Всё лицо перепачкано кровью и гарью от взрыва. Одежда порвана. Псов прикрыл своим доспехом духа гражданских от основной ударной волны.
Виктор помог мне подняться на ноги и сразу активировал свой доспех духа. Теперь очевидно, что секретарша всё это время являлась ещё одним агентом глубокого внедрения от культа Чернобога. Вон как журналисты воют! Опять же, от счастья или от страха — непонятно. Скорее всего, с помощью этой дамочки второй волне Охотников из Разлома промыли мозги, подкорректировав воспоминания.
Панкратов хмур. Я прямо-таки вижу, как реальная картина прошедших событий пазлами складывается в его голове.
— ТИШИНА! — глава Ассоциации рыком затыкает толпу журналистов. — Суд удаляется на совещание! Камеры и микрофоны сдать. Теперь это улики по новому делу о культе Чернобога. Всех свидетелей опросить. А ты, Самойлов, лучше помолчи! Ей-богу, ещё одной фразы «мне есть что сказать» зал суда уже не выдержит.
Даже так? Ну тогда…
— Мне есть что сказать…
— САМОЙЛОВ! — рычит Панкратов, вытащив из пустоты меч.
Яков нервно озирается, ища новые источники угрозы. Наместник перешёл на ультразвук, граф прикрывает голову руками. Подобрались даже журналисты и конвоиры. Хлеба и зрелищ им!
— Но я, пожалуй, подожду… до вечера.
Глава 17 Билет в высшую лигу