А при нуле — их просто клинит. Наглухо и надёжно. Двемерит хоть колдунский, но на температуру реагирует вполне физично. И тончайшая механика сочленений, ювелирно, микроскопически подогнанная — просто перестаёт работать.
Данный момент Анас установил экспериментально, в процессе научного куроченья двемерских механизмов. И об этом, вообще-то, выходило, что массово неизвестно. В противном случае, все двемерские города давно бы обнесли. А они не обнесённые, а маги радостно переплавляют металл автоматонов огнём и молниями, к которой у этих техномагических поделок максимальная резистентность.
— Прекрасная новость, — ехидно ликовал я. — Только Анас, я, как бы, не вполне морозилкин. Не умею, знаешь ли!
— Там много и не надо, — отмахнулся Анас. — План почувствуешь, в рамках твоих знаний — антиэнтропийный, выходит. Я ради такого случая даже заклинание покажу, — расщедрилась мертвечина. — Ну а дальше, со знанием, что такое «отрицательная температура», как проявляется, у тебя выйдет какая-то очередная, безумная, но рабочая хрень, — довольно потёр он костяшки.
Я его энтузиазм параноисто не разделял… а зря. План, антиэнтропийоно-морозный, отчётливо почувствовал. Правда, ни черта у меня «морозной» или ледяной стрелы не вышло. Луч холода, вообще не видный в оптике вышел, я сам боялся представить, во что это такое жуткое моё буйное воображение конвертировало обливионщину плана. Но — работало. Листки исправно становились ледяными, вода замерзала.
В общем — хорошая штука вышла, не слишком энергоёмкая.
— Но против живых — херня, Рарил, — не преминул напомнить Анас, на второй день, когда я косплеил Мистера Фриза. — Максимум — лёгкий криоожог.
— Ваша дохлость продолжает поражать меня своими высотами констатации очевидно, — куртуазно ответствовал довольный я. — Анас, понятно, что это — инструмент, причём локального действия. Хотя, возможно, для чего-то ещё пригодится, — задумался я.
— Может, и пригодится, бестолочь малахольная, — задумчиво ответил мертвечина.
— Вот не дают честному данмеру спокойно позаниматься, — несколько лицемерно вздохнул я. — Но есть надежда, что после этого эпического подвига от меня этот старик отвалит, а я займусь всяким интересным.
— И сексом! И вкусной едой! И термами… приятно, — стеснительно признался некрохрыч.
— И этим тоже, — покивал добрый и сострадательный к чужим слабостям я.
Ранис же тем временем бегала, как в попку укушенная данмерка, моталась телепортом по отделениям, собирала информацию, притащила мне лютых размеров баул с обнулением веса. В общем, была замотана вусмерть, один раз заночевав у себя, а один плюхнувшись на ложе у меня в стиле: «будешь трахать — не буди». Ну и не будил я, что я — зверь какой?