И обернулся к Ранис, у которой дела оказались… ну не слишком хороши. Девчонка, видно, помня моё «не шуметь», захватила пауков телекинезом. Но проблема в том, что я не уверен, что она бы справилась и с одним пауком из двемерита, а два откровенно дёргались в кинетическом захвате. Дурой она не была, и, держа свой волшебный жезл с нехилым набалдашником, двигала к ним «врукопашную», что откровенно бред. Так что шепнув «стой», я пафосно потыкал в паучидз лапой, а Анас пошебуршал вокруг них собой.
— Сильный и странный дух… Но фамильные тайны, понимаю. Только Рарил, они же функционируют!
— Но обездвижены. А сейчас мы их из строя и выведем, — заключил я, приближаясь к паукам и просто отворачивая головы, содержащие мелкие сердечники.
— Так можно было?
— А зачем ломать? Я вот хочу прихватить на обратном пути парочку. Интересно.
— Да, интересно. Правда, сердечники почти ничего не стоят, малые. Но двемерит ценен, — по-своему сынтерпретировала мой интерес Ранис.
В общем, обговорили мы дальнейшие шаги, потому что сфера — это не паук, а у нас и с ними были некоторые трудности. И в итоге аккуратно спустились по вертикальной лестнице, кивнули друг другу и шагнули вперёд.
Из технического хода-трубы выкатилась блестящая медью сфера, раскололась, раскладываясь в антропоморфного робота, с личиной в виде бородатой ряхи и замерла, задёргавшись, в «полуразборе». Прикусившая губу Ранис, тыча в сферу посохом, не давала ей «развернуться» в боевую позицию. А я лучом, а потом Анас для вида, за четверть минуты охладили её до отключки. Дёргаться сфера перестала, просто обмякла, удерживаемая от падения с грохотом телекинезом Ранис. Ну а мы подморозили паучка, пока девчонка аккуратно укладывала сферу на двемеритовый пол.
Со сферой было посложнее: у паучка сердечник был в отвинчивающейся голове, а в сфере он хранился под панцирем торса. Но, опять же, доказывая изначально «небоевое» предназначение сфер — было откидное кольцо, просто отвинчивающаяся, предоставляющее доступ к сердечнику без кожуха.
Ранис, пока я валандался, свернула паучку голову, с некоторым опасением, но явно довольная. А потом пристально вглядывалась в мои действия, задав, по окончании извлечения сердечника, закономерный вопрос:
— Рарил, а откуда ты столько знаешь про анимункулей?
— Родители, — свалил я на тех, кого и не проверишь, — увлекались двемерами, ну а зачем ломать, то что можно изучить?
— И вправду. А ты много знаешь? И почему не сказал?
— Мало, Ранис. Я же маленьким был, в подземелья не брали, — вдохновенно врал я. — Но в доме автоматоны были, как раз паучки и сферы, да и про центурионов и баллисты рассказывали.