— Нет, я не из кооператоров. Зовут меня Сергей Хлыстов.

— А… что-то слышал такое. Это тебя за убийство прокурорского сынка при Брежневе посадили?

— Меня.

— Да… громкое дело было. Спортсмен значит?

Константин Георгиевич написал на бумажке свой номер, подвинул ко мне.

— Будет какое-то стоящее дело, звони.

— Обязательно. Я возьму вон ту карту города? — я кивнул на схему Лобни на стене.

— Бери что хочешь, — равнодушно махнул тот рукой. — Тут теперь все можно брать.

Я снял карту, аккуратно сложил ее и засунул за пазуху. Я точно найду ей достойное применение.

* * *

Моя спортшкола стояла через пару домов на той же улице. Только теперь там оказалась качалка, которой при мне не было. Не разрешали тогда такое безобразие. Атлеты по подвалам железки тягали. И там же жрали свой метандростенолон, от которого их перло во все стороны, как штатовских бройлеров, и от которого в цветущем возрасте засыхала главная мужская гордость. Сейчас качалки разрешили, а если точнее, то просто махнули на них рукой. И власть, и милиция пока находились в состоянии умственного паралича. Им стало не до «быков» в подвалах, и это было очень заметно. По крайней мере, знакомых лиц около спортшколы я не увидел, зато ощутил на себе долгие изучающие взгляды. Почти как в электричке.

Знакомые лица встретились внутри. И сразу много. Причина этого оказалась крайне тривиальна. Для молодых, здоровых парней в нашем городке было всего два вида досуга — качалка и гаситься всеми видами дерьма. От алкоголя до маковой соломы. И поклонники обоих этих направлений почти не пересекались, существуя как бы в параллельных измерениях.

— Серый! — заорал Вовка Карась, которого я знал с детсадовских времен. — Откинулся, бродяга! Пацаны! Серый откинулся!

Меня окружили родные, знакомые, полузнакомые и даже совсем незнакомые лица. Каждый хлопал по плечу, каждый что-то ободряющее говорил, каждый жал руку. Я даже растерялся. Как будто на собственный день рождения попал. А меня тут, оказывается, помнят. Шумная была история с первой ходкой. Вся спортшкола за меня ходатайствовала, да только без толку.

— Какие новости, Вован? — спросил я, когда все рассосались обратно к своим штангам. Мы отошли в сторону и присели на лавку у стены. — Я малость выпал из вашей бурной жизни. Приехал в родной город, а на его месте помойка какая-то. Хотя… Москва нынче не лучше.

Вовка молчал, а я смотрел на друга, который сильно изменился за последние годы. Он и раньше был крепышом, а теперь так и вовсе раздался вширь и заматерел. Русые волосы постриг в ультрамодный квадрат, что придавало его добродушной физиономии почти угрожающее выражение. Но это было напускное. Вовка — парень простой и незатейливый, как кувалда. И правой бьет примерно так же, по себе помню.