Копченый и Карась дослали патрон в своих Макаровых, Штырь забил два двенадцатых с картечью в зверски изуродованную охотничью двустволку. А вот Китаец достал нунчаки, вызвав у меня приступ зубной боли. У нас тут что, разборка или кино с Джеки Чаном?

— Димон, дружище, я тебя заклинаю, — сказал я, едва сдерживая рвущийся наружу мат. — Убери эту хуету подальше!

Не удержался-таки, а ведь стараюсь отвыкать, работаю над собой. Вот придурок! Насмотрелся фильмов своих по видаку.

— Да ладно! — обиделся Китаец. — Классная же штука.

— Убери! — рявкнул я.- Сюда не клоуны придут. Делаем, как договорились. Налажаешь, я тебе эти зубочистки в жопу засуну. Просто сиди и молчи. Насилие только в крайнем случае! А ну, сделали приличные лица! Мы же в храме науке, балбесы!

Впрочем, последнее оказалось лишним. Те, кто к нам зашли, прилично выглядели, пожалуй, только на фото у елочки. Когда стишки Деду Морозу рассказывали. Два шкафообразных молодых человека в кожаных куртках протиснулись в дверь, оставив за ней бледного Ивана Тихоновича. Судя по выражению его лица, он впервые обрадовался, что мы почтили своим вниманием этот НИИ. А скорость, с которой он растаял на горизонте, пробудило во мне воспоминание о таком явлении природы, как мираж.

— Присаживайтесь, уважаемые, — приветливо показал я рукой на стулья. — Я Хлыст, а это близкие мои. Копченый, Троллейбус, Карась, Китаец и Штырь. А вы кто такие будете?

— Я Бурый, он Татарин, — представились парни. — Мы из Троицкой братвы.

— А чего так далеко приехали? — вежливо поинтересовался. — Бензинчик сейчас в дефиците. Могу плеснуть в бак на обратную дорогу.

— Это наша тема, — сказал тот, который Бурый, и повел рукой по сторонам — Вы кто такие будете? Под кем ходите?

Стриженный до блеска затылок и площадка из агрессивно торчащего ежика. Такова нынешняя мода. А если добавить толстые цепи на бычьих шеях и гайки на пальцах, то из них и вовсе получились эталонные рэкетиры без малейшей примеси фантазии. Они просто скопировали расхожий стереотип, и у них это неплохо получилось. По привлекательности они вполне могли посоревноваться с Копченым. Страшные ребята с оловянными глазами убийц. Я теперь понимаю Ивана Тихоновича и ту скорость, с которой он испарился. Самому не по себе стало, да и мои парни сжали стволы в карманах.

— С чего бы это она ваша? — поинтересовался я, игнорируя вопрос, под кем мы ходим. — Я вот считаю, что она моя. Кстати, о Троицкой братве. Не знаю за вас. Погремухи кинь. Кто где чалился, а я пробью перед стрелкой. Ты же пришел мне обозначить, Бурый? Ведь так?