Но самое главное — совершенно непонятно, что мне делать? В смысле, как вообще могло всё это получиться? Что такого сделал Тор, чтобы быть изгнанным с лишением сил? Как в принципе он мог что-то такое сделать? Это же Тор! Один его не наказывал, даже когда он раздолбал Радужный Мост! Вернее, раздолбает… раздолбал бы в будущем, где я его подставил… Не суть! Это всё равно Тор! Его и в прошлом максимум чуть-чуть журили, какую бы дичь он ни творил и в какую бы задницу свою голову ни засовывал. Что такого могло случиться в моё отсутствие, чтобы это так резко изменилось? И как мне теперь быть?..

За размышлениями я и не заметил, как вытоптал целую тропу, ходя туда-сюда в стороне от костра. Мои спутницы поглядывали на меня настороженно, но с расспросами не лезли, вероятно, своим женским чутьём улавливая, что момент для этого неподходящий. За это я был им благодарен и уже почти созрел, чтобы дать пояснения. То есть минуток пять-семь я бы это дело ещё пооткладывал, но потом бы точно дал!.. Или дождался бы, пока они устанут ждать и лягут спать… Но морально к откровению я был готов, да! Это — точная информация! И всё бы замечательно, но… одиночество моё в вечерних сумерках было неожиданно прервано.

– Здравствуй, Локи, – из темноты вышла статная женщина в изысканном закрытом платье бело-золотых тонов, и как я не подпрыгнул от испуга метра на три, понятия не имею!

– М-мама?.. – слово сорвалось с языка быстрее, чем закоротивший разум успел в полной мере осознать облик гостьи. Внешне её возраст колебался между тридцатью пятью и сорока пятью годами. Мягкие черты лица, добрый, полный теплоты взгляд… Я себя почувствовал словно школьник, которого учитель поймал за подкладыванием острой кнопки ему на стул перед уроком.

– Да, сынок, это я, – улыбнулась Фригга.

– Но… – усилием воли беру себя в руки, судорожно пытаясь сообразить, как себя вести и чем для меня может обернуться эта встреча, – как ты меня нашла?

– Ты очень хорошо скрылся от взоров отца и Хеймдалля, но не забывай — это я учила тебя магии, – в её улыбке появились нотки озорства. Не такие, как бывают у меня, озорство Фригги было добрым, а не, кхм… мерзопакостным, но… некоторое родственное сходство чувствовалось.

– Это… – рефлекторно подняв руку с воздетым указательным пальцем, я нервно куснул верхнюю губу, прежде чем превозмог и смиренно принял от судьбы эту наглядную демонстрацию собственной безмозглости, – я не подумал. Но позволь узнать, – окончательно беру себя в руки, – зачем ты здесь? Мне казалось, я достаточно полно изложил свою позицию в письме.