– Такое тоже возможно, – не стал я отрицать. – Если допустить, что в Асгарде меня так сильно любят, что захотят отомстить, презрев законы честного поединка… Или под шумок избавиться от проблемы войны радикально, списав всё на меня, – поджав губы, растягиваю лицо в ироничном выражении. Репутация Локи во всех Девяти Мирах была хорошо известна, как и то, что половина Асгарда меня недолюбливает, но это ничего не доказывало, а лишь добавляло острой нотки в ожидание и попытки просчитать действия асов. – В любом случае, шансы у тебя пятьдесят на пятьдесят, что, как мне кажется, намного лучше, чем гарантированное уничтожение планеты, если ты испугаешься со мной биться.

– Ничтожество… – прошипел сквозь сжатые зубы Лафей. – Думаешь, можешь так просто заставить меня?

– Ты неправильно понимаешь ситуацию, – мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза, но в данный момент это не мешало мне смотреть на него сверху вниз. – Я уже заставил. Сегодня ты умрёшь, и единственный выбор, который у тебя есть, это… – как-то рефлекторно, на одной привычке тела, весело усмехаюсь, – остаться в памяти своего народа правителем, который не побоялся ответить за свои ошибки перед сыном, или не остаться вообще, потому что не будет больше народа йотунов, как и самого Йотунхейма.

– Будь ты проклят, – шипит мой визави.

– Я и так проклят, – отвечаю ему, радостно разводя руками. – С самого рождения в моих жилах течёт кровь самых больших уродов Девяти Миров, разве это не проклятье? Ну так что?

– Хорошо, – гигант заставил лёд, отгораживающий его трон от общего зала, разойтись, – в конце концов, Царь Асгарда, сам пришедший сложить голову в наши краях — редкое явление, так почему бы не дать ему то, что он хочет? – зло усмехнулся Лафей. – Освободите место! – йотуны повиновались мгновенно. – Я дарую тебе поединок, здесь и сейчас! Тот, кто вмешается, будет наказан мной лично, – это было сказано уже для излишне ретивой стражи и гвардии.

В следующий миг мне пришлось уворачиваться от ледяных копий, чуть было не прошивших мне голову, а пол под ногами принялся становиться излишне скользким, впрочем, последнее заботило меня мало. С моего копья сорвалась огненная стрела, а с вытянутой в сторону Лафея левой руки — ледяная, прикрытая иллюзией и чуть смещённая относительно того образа, что отправился к противнику. Ларец Зим дал мне многое, а это место словно само подсказывало, как лучше применить магию льда. В Асгарде у меня было всего два дня, чтобы свыкнуться с новыми знаниями и добавить их в свой арсенал, разумеется, не главным калибром — как бы ни был великолепен артефакт великанов, заменить собой века практики он не мог, ведь недостаточно постичь приёмы, их нужно ещё и гармонично вписать в стиль боя. Мне нужен был лишь сам факт использования мной ледяной магии — на тот случай, если одной расцветки моей кожи для «дуэли» окажется недостаточно. Ситуация маловероятная, но я готовился к любому, даже самому неожиданному исходу. Меж тем, Лафей «дыхнул» в мою сторону «Конусом Холода» и резко пошёл на сближение — при его размерах и силе ближний бой был наилучшим выходом. Даже копьё в моих руках не давало преимуществ — с его габаритами, преимущество в длине оружия оставалось на стороне йотуна. Тем не менее весь этот бой был одной сплошной показухой. Ледяной великан не имел права меня убивать, я же ограничений не имел, а потому это не было сражением. Это было убийством. Хладнокровным и расчётливым убийством. Всё остальное — лишь ширма для подданных гиганта, дабы сохранить его репутацию и предотвратить дальнейшую войну, поскольку йотунам станет не до неё. Выбрать нового Царя — задачка непростая, особенно в свете того, что прямых наследников нет, а «могучих и заслуженных» претендентов много. Асгард же враждебности и активности проявлять не будет, так что и им не будет резона конфликтовать дальше. Может быть, лет через двести, когда схватка за власть утихнет, а победитель окончательно утвердится, он и захочет вернуться к вопросу мести, но за пару веков гражданской войны от нынешней силы Йотунхейма мало что останется, и это уже будет не моя проблема. Хороший план, как раз в стиле Бога Обмана.