Оторвались друг от друга мы лишь спустя около минуты, и должен ответственно признать, что я был очень… просто очень приятно удивлён проворностью язычка прекрасной мулатки. В гостиной уже совсем никого не было, и это тоже было подозрительно, но мне было не до того. Подхватив на руки вскрикнувшую от неожиданности леди, я прикрылся иллюзиями и нагло потащил её наверх.

Ночь обещала стать ещё более приятной, чем этот вечер…

Несколько дней спустя. Джеймс Хоулетт.

Логан въехал в распахнувшиеся ворота школы «для одарённых детей» и немного напрягся. Чутьё подсказывало, что он… нет, не на прицеле, но что-то такое неуловимое, едва заметное, но всё-таки довольно опасное окинуло его оценивающим взглядом. В прошлый раз ничего подобного не было, но, учитывая, что ворота открылись ещё до того, как он дотронулся до звонка, дело наверняка было в системе безопасности. Видимо, тот, кто сидел перед камерами, его узнал и дал проход, а волнение вспыхнуло из-за того, что камер было не видно. Впрочем, это мало волновало Росомаху. В отличие от собственных мыслей.

Поездка «к истокам» не то чтобы ничего не дала, но результат оказался куда как скромнее, чем он надеялся — какие-то разрозненные видения, осколки воспоминаний, что никак не желали выстраиваться в единую картину, да и было их не так уж много. Конечно, это было лучше, чем полное «ничего», с которым приходилось жить последние пятнадцать лет, но он рассчитывал на большее. Все те разговоры в этих стенах, наблюдаемые способности, оптимистичные обещания… Понятно, что глупо обижаться на людей, которые ему ничего не должны (кроме дома на колёсах и прицепа, которые он потерял из-за их разборок), за то, что не решили его проблему сразу и полностью, но какое-то разочарование в груди щемило. В общем, ему нужно было поговорить с Ксавьером, возможно, тот скажет, где искать подсказки для мозгов дальше, раз уж проф не мог восстановить ему память сам из-за своих убеждений.

Беспрепятственно оставив мотоцикл в гараже, мужчина вошёл в центральный корпус поместья. Школа встретила его знакомой суетой мелюзги и немного более сосредоточенной, но всё такой же суетой подростков. Кто-то куда-то бежал, кто-то с кем-то о чём-то спорил или судорожно пытался придумать оправдание не сделанному домашнему заданию. Словом, на него никто не обращал внимания, а если и косился, то без враждебности или сомнения, что он имеет право здесь быть. И это было приятно. Да, он не ощущал себя здесь своим, но иметь место, двери в которое для него были открыты… это было необычно, ново и грело душу. За размышлениями он сам не заметил, как оказался у кабинета директора, после чего, пожав плечами, постучался.