«Я узнал, кто я такой. И кем был мой настоящий отец. «Вы оба рождены царями» — я хорошо помню эту фразу, Один. Хотя и не знаю сейчас, как к этому относиться. И кем я был в твоих глазах. Сыном? Или просто орудием, выгодным заложником? Мне нужно многое обдумать, а потому я покидаю Асгард. Если ты действительно считаешь себя моим отцом, то прошу — не ищи меня. Когда придёт время, я вернусь сам.

Также передай мои поздравления Тору — в свете новой информации я понимаю, что трон никогда и не мог стать моим. Новая информация вообще многое объясняет в моей жизни. Впрочем, было бы мелочно обижаться именно по этому поводу и именно сейчас, так что удачи, Громовержец, с тобой было весело, но теперь мне нужно идти, чтобы понять и разобраться, кто же я на самом деле.

С наилучшими пожеланиями. Локи, сын Лафея. Полноправный наследник Йотунхейма».

Окинув взглядом стол, на котором оставил прощальную записку, а следом за ним и покои, в которые, очень может быть, больше никогда не вернусь, я вышел за дверь. Интересно, кто найдёт это послание? Хотя… в любом случае, Одину будет «весело». Меня потянуло злодейски рассмеяться, бытие «Богом Озорства» накладывало свои штрихи… Но возвращаясь к вопросу. Если кто из стражников попробует меня проведать, то факт того, что Всеотец скрывал у себя сына своего главного врага, очень быстро станет общедоступным, и «осадочек» возникнет знатный. К тому же в подобном случае мне точно не стоит опасаться желающих вернуть блудного сына асов — те наоборот будут рады, что «йотунское отродье» покинуло стены Асгарда, в то же время творить глупостей, типа попытки меня прикончить, никто не будет — Один всё же нарёк Локи сыном и подобного поползновения на представителя своего рода не оценит, мягко говоря. Коли записку найдёт Тор, вломившийся в покои брата с вопросом, почему тот не пришёл на самый торжественный миг в его жизни и не поклонился новому царю, то будет примерно то же самое — держать язык за зубами этот не очень умный Бог никогда не умел, как пить дать расскажет своим приятелям. А те уж разнесут «благую весть», разве что к Одину новости придут быстрее и куда как более экспрессивно. В том же маловероятном случае, если снизойдёт сам Всеотец, то старику будет немного неприятно, возможно, даже больно, но на этом всё — Тору он или расскажет всё наедине, очень настоятельно попросив не распространяться, или и вовсе скажет что-то вроде «я послал Локи с чрезвычайно важным и неотложным делом». Как бы то ни было, но я реально надеялся, что подобный ход или и вовсе избавит меня от навязчивого присмотра «родственничков», или, по крайней мере, даст некоторую фору.