— Но у меня нет никакой одежды, кроме этого комбинезона, — пожаловался Максим. — Обуви тоже.

— Мне все за вас решать? Ладно, оставайся дома. Пришлю с одеждой. Осужденные Крац и Брунгельд! Выражаю благодарность, что сообщили о находке и порицаю, что тянули время. Итого ни награды, ни взыскания.

— Да, госпожа! — воскликнули обе и проводили начальницу до выхода.

Когда та скрылась в ночи, Тила ехидно заметила:

— Если Гегения выделит Максу отдельную комнату, то с намерением посещать его. Прощайся, Энга. А тебе, парень, не завидую. Это с виду да в обтягивающем комбезе наша госпожа еще ничего так. Как разденется, там наверняка все обвисшее. Устроим под занавес тройничок?

— Не устроим! Надоела с пошлостями, — Энга попыталась оттолкнуть соседку, но та стала поперек двери. Поскольку была массивнее, сразу не спихнешь.

— А ты за Макса не отвечай. Максик, что с настроением? Хочешь сладенького?

Он покачал головой:

— Мне очень жаль. Ты очень привлекательная, но мне нравится Энга. Она спасла меня, заботится обо мне. Прости, она первая. А я не люблю и не умею сразу с двумя. Не обижайся.

— Чего мне обижаться? Сам будешь жалеть — что не взял, когда предлагали, — фыркнула Тила. — Ладно, любовничек госпожи Гегении, отдыхай.

Избавившись от соседки, Энга затворила за собой дверь.

— Если это последняя ночь, проведи ее со мной.

— Но узко на твоей койке! И Тила за стенкой.

— На Тилу теперь наплевать. Что мало места — плотнее обовьемся и прижмемся. Или ты против?

— Как ты могла подумать так! Эн… а давай — ночь начнется прямо сейчас?

И он погасил свет.

* * *

Едва дождавшись окончания смены, Энга буквально бежала домой. В течение дня она видела Макса лишь мельком, одетого в длинный тулуп и шапку с ушами, на ногах — унты.

«Экипировала его», — не без ревности подумала про начальницу.

Но ведь он не заключенный, обычный вольняшка, только без чипа. Имеет право ходить куда и где угодно, кроме запретной территории вроде зоны для опасных. Что ему стоит вечером забежать? Если с прошлой ночи силы остались…

Из-за спешки фонарик она не включила. И зря. Говорят, дикие животные боятся ночью электрического света. И когда в мерцании звезд Энга увидела оскаленную морду и услышала утробный басовитый рык, было поздно.

Белый северный волк, огромный — если встанет на задние лапы, так голова будет гораздо выше ее, медленно приближался, явно приготавливаясь к прыжку.

Со стороны дома донесся звенящий от напряжения голос Макса:

— Эй! Зверюга! А ну поворачивай ко мне! Слышь, жопа белая, с кем разговариваю?

Бесполезно. Хищник только рыкнул через плечо: отстань, человечек, я тебя на второе сожру. И прыгнул.