Нужно взять себя в руки и признать, что иного выхода не существует. Без реальной силы архидьявола мне придется умереть в этом проклятом подземелье. Магия, которую я использую, эксплуатируя получаемую из воздуха ману, досталась этому телу в наследство от людской половины. Это подарок матери Райса, а не Асмодея. То, что изначально полагалось Адой пламенем Инферно, на самом деле — обыкновенное колдовство, воплощенное моим воображением в узнаваемые образы. И эта мощь заблокирована. Только сущность, корень всего, основание моей реальной силы — единственный путь к спасению.

Сигил продолжал гореть у меня перед глазами, словно приглашая продолжить надпись. Я физически ощущал собственное стремление вырваться на свободу, не пожалев всей накопленной сущности.

Однако следует помнить, что я даже не знаю, есть ли у этой гниды сообщники с такими же способностями к контролю. А если не вложусь достаточно — все окажется напрасно. Сущность — не магия, однажды выпустив ее, назад уже не получишь.

Итак, я знаю этот дьявольский алфавит. И теоретически могу использовать, как мне заблагорассудится. Вот только встает другая проблема — сколько нужно вложить и как замерить, сколько осталось в запасе? А ведь каждый новый сигил тратит новую часть сущности. То есть, вполне вероятно, я просто не смогу закончить составленное заклятье и сдохну на этом чертовом столе!

Пока нахожусь в домене, естественно, я могу впитать обратно выпущенное, однако в реальности у меня будет только один шанс. Очень сомневаюсь, что драконид, почуявший куда более редкую добычу, чем рядовой маг Империи, решит остановить свои изыскания. А маг, способный колдовать, игнорируя блокирующие магию артефакты — это нечто редкое, иначе нахрен никому бы не сдались такие артефакты.

У меня богатый опыт, я могу внаглую воспользоваться идеями любого игродела, воссоздав его магию в Колыбели. И выбирать нужно с умом — нечто достаточно простое, чтобы его не приходилось описывать скупыми сигилами на протяжении минуты.

Драконид показал мне, чего стоит моя хваленая выносливость и крепость под пытками. Сказки о героях, поющих боевые гимны в таких случаях, оставим для книг. Здесь никого нет, и можно признать, что я еще ничего не разболтал только по той причине, что меня, похоже, и не думали спрашивать. Для этого палача я просто кусок мяса, о пропаже которого никто не узнает, значит, со мной можно творить все, что заблагорассудится.

Да, я кричал и плакал от боли. И не думаю, что кто-то другой бы выдержал на моем месте. У меня не настолько стальные яйца, чтобы стойко переносить эту адскую боль.