Да, такого же поклонения, как перед главой домена, ему не видать как своих ушей. Но он уже сидит выше, чем те, кто только придет в крепость Ольх. А значит, его слово будет весомее. И с этим пришлые дьяволы будут вынуждены считаться.

Ада же хотела большего. Не просто власти над дьяволами, но и власти над самим доменом. И проще всего это было сделать, влияя тем или иным образом на решения главы. И несмотря ни на какие заверения, именно это послужило причиной, почему ее так тянуло ко мне — не моя архидьявольская сущность, а именно фантом исполнения собственных желаний.

Хоть дьяволица и заверяла, что раньше дьяволы правили миром, но на деле — сама в то не верила. У детей Инферно никогда не было государства. Однако и диким племенем они не являлись. Ада хотела это изменить и возглавить, пусть и теневым правлением, свой народ.

Когда подчиненная моему очарованию дьяволица закончила говорить, Адам хмыкнул и отошел подальше, очевидно, ожидая, что я снесу наглой девчонке голову с плеч. Однако я лишь кивнул, принимая информацию к сведению.

Сама Ада больше поразилась тому, что не смогла противостоять моему воздействию, чем собственным потаенным желаниям, высказанным вслух.

— Мы это обсудим, — проговорил я. — А теперь оставьте меня одного, мне нужно подумать.

Давать ей хотя бы намек на то, что сделаю ее жрицей Асмодея, я не стал. Пока еще рано, да и не имею ни малейшего понятия, как это делать. Но тут разве что методом проб и ошибок выяснять — архидьявол вряд ли выйдет со мной на связь самостоятельно, а лезть к нему — я по-прежнему не представляю как.

Оставшись в одиночестве, я прислонился к стене плечом и, прикрыв глаза, оказался в собственном домене. Огни заплясали вокруг меня, как собаки, приветствующие вернувшегося хозяина. Коснувшись рукой языка пламени, я едва сдержался, чтобы не выпустить поток маны, насыщая домен — пока пригодится самому, я и так очень мощно подзарядил местные батарейки.

Приход новых дьяволов перевернет все с ног на голову. Как бы я ни готовился, а все равно не представляю, что и как им говорить. Одно ясно — нельзя давать садиться на шею, иначе меня быстро попытаются убрать собственные подданные, а потому мне придется бить насмерть тех, кто должен был завоевать мне весь мир.

Перебирая в памяти все, что со мной произошло за последнее время, я хмыкнул и вытянул руку. Вспыхнули искры, на ладони оказалась булава — точная копия той, что я подобрал в Дейвене со спящего стражника Шерронов. Короткое движение запястьем, и навершие закачалось, спускаясь на цепи, а потом разделилось на шесть шипованных шаров поменьше.