Девушка, в чьей крови сейчас плескалось экспериментальное варево, на четверть была ирбисом. И, нужно сказать, великолепным.

Кошачьи глаза ярко-желтого оттенка, аккуратные маленькие зубы, практически полное отсутствие лишней шерсти на теле — если не считать, конечно, спину, хвост и гриву на голове. Сейчас раздетая квартеронка лежала на полу с согнутыми в коленях ногами. Ее кожу покрывали мелкие капли пота с едва уловимым ароматом полыни. Кроме цепей и кандалов на запястьях и щиколотках на ней больше ничего не было.

Мандар в очередной раз оценил приобретение и хмыкнул. Он не знал, кто решил свергнуть драконидов, но маг был ему благодарен — иначе ему бы не позволили проводить эксперименты над подобными экземплярами.

Работорговец в открытую признался, что деревню ирбисов специально вырезали, чтобы молодежь заковать в ошейники. Стариков и младенцев пустили под нож — они дешево стоят по нынешним временам — а подростков и молодых взрослых поволокли на продажу.

Конкретно этой девушке еще очень повезло: Мандару пришлось перебивать цену Гая, хозяина борделя. И даже девственность квартеронка до сих пор сохранила, а так бы через нее уже прошла вся городская стража. Уж очень нравились полукровки обычным жителям Колыбели, сказывались сотни лет элитарности.

— О-ох… — тихонько вздохнула квартеронка, выгибаясь дугой на дощатом полу.

Мандар хмыкнул и сделал очередную пометку в журнале. Новый состав показывал результат куда быстрее предыдущих. Конечно, это не значит, что дело только в ингредиентах и дозировке. Нужно было учесть еще и индивидуальные параметры испытуемой. Однако из семи квартеронок, эта реагировала быстрее. Маг уже наметил, что позже обязательно повторит эксперимент с предыдущими зельями — чтобы убедиться в правильности расчетов.

С пола вновь раздался стон, на этот раз куда громче предыдущего. Маг сделал вторую пометку, и тут дверь лаборатории слетела с петель. Мандар успел подготовить заклинание и обернуться, но оказалось поздно.

Крохотный арбалет щелкнул, болт вошел в глаз колдуна, мгновенно прикончив экспериментатора. Тело Мандара опустилось на колени, левая рука снесла записи со столешницы. Одновременно с очередным стоном ирбиса лоб убитого ударил в деревянный пол.

Убийца спокойно перезарядил арбалет, затем поправил капюшон черного плаща и только после этого прошел в комнату.

Осмотрев колбы и реторты, он взял горелку и поджег журнал экспериментатора. Бумага, покрытая специальным составом, занялась неохотно, огонь бросил на худое лицо стрелка сеть глубоких теней, превратив его в оживший труп.