Хрюша занимается хозяйством в самом широком смысле этого слова. Она руководит работами на грядках и с животными, выделывает шкуры тушканов и шьёт из них одежду, следит за тем, чтобы всегда была готова еда и никто не остался голодным.

Трудится, не покладая плётки.

Я уже замечаю, что между этими двоими вспыхивает конкуренция за рабочую силу, и они азартно ходят по лагерю, с мыслями «кого бы припахать».

Есть ещё и третье направление — военное дело, которым занимаюсь я. И мне тоже для этого нужны люди и время. Так что размышляю о том, что пора проводит с утра планёрки, на которых планировать день и делить наши чахлые человеческие ресурсы на все потребности.

А пока я наблюдаю, как движется трудовое воспитание подрастающего поколения.

Богучаров ссутулился и бубнит себе под нос, словно старый дед. За что получает плёткой от довольной донельзя Хрюши.

Дженни и Ботан работают спокойно и усердно, никак не провоцируя девушку на дополнительную мотивацию.

Чего нельзя сказать о Патрике…

— Это издевательство над работниками! — вскидывает он кулак к небу, — физические наказания запрещены в большинстве цивилизованных стран! Я буду жаловаться! Где у вас записывают в профсоюз⁈

Ой, дура-а-а-к…

— Во-первых, это исключительно для мотивации, — скрещивает руки на груди Хрюша, то есть госпожа надсмотрщик, — А, во-вторых, профсоюзов не существует — это сказки рептилоидов!

И тут же блондин получает новый удар плёткой. Но разве она может задушить его праведный гнев⁈

Нисколько!

— Беспредел! Самоуправство! Волюнтаризм! Я буду жаловаться Лорду! Я отказываюсь батрачить в таких условиях! — даже получая по заднице и бегая по полю, он продолжает требовать справедливости, — Мне не оговорили оклад, премии, даже сверхурочные не учли! Возмутительно!

Чем доводит Хрюшу до белого каления.

— Тогда вот тебе и премия! — и снова меткий удар по пятой точке патлатого.

— Помогите, хулиганы зрения лишают!

Патрик, не выдерживая позора, обращается в бегство. Но его рельефные мускулы из прошлой жизни, в мире Системы не значат ничего.

Хрюша нагоняет свою жертву, а после едва ли не вбивает того в землю лицом, за то, что из за него она взмокла, и «испортила причёску».

Взвыв, Патрик просит пощады, признаёт свою неправоту и отправляется на поля, страдать без отпускных и сверхурочных.

Усталая Хрюша садится рядом со мной.

Я протягиваю ей бурдюк с водой. Она моментально присасывается к нему, словно путник, пробывший неделю в пустыне Сахара.

— Это уже выматывает — жалуется девушка. — Сначала было смешно, но мои руки не созданы для того, чтобы махать плёткой целыми днями.