А может попытаться создать арбалет? Только еще как? Уже Михалыч здесь не помощник, но, возможно, у Ботана найдётся ответ и на этот вопрос?
— Лорд, нам надо поговорить.
Кто-то тянет меня за рукав. Обернувшись, я вижу Мышь. Хочу пошутить, что она так официально обращается к бывшему мужу, но слова сами собой застревают в горле.
Мышь белая, как полотно.
— Давай поговорим.
— Не здесь, — магесса оглядывается.
Глаза у неё покрасневшие, припухшие. Словно вот-вот расплачется.
— Пошли.
Мы, как заговорщики, доходим до поместья.
— Всё пропало, — трагически заявляет девушка.
— Ты можешь объяснить толком? — говорю, — возьми уже себя в руки.
— Магия, — говорит Мышь, — она уходит…
Глава 22
Так, вот это действительно удар под дых. Мышь ведь не просто девушка и родич в нашем небольшом коллективе.
Она — наша главная ударная мощь! Представьте себе, что стратегическая гаубица устроит истерику, и заявит, что уже не может кидать снаряды, как прежде?
— Успокойся, соберись, не поддавайся панике, — произношу я, замечая, как Мышь начинает дрожать, словно её колотит в ознобе. — Я сказал, соберись!
Беру женщину за плечи, стараясь остановить её и успокоить.
— Что мне делать? Я ведь без магии… Кто я без неё? — из её глаз струятся слёзы, губы дрожат, лицо лишается вообще каких-либо красок.
С женскими истериками я никогда не умел разбираться. Вот просто патологически их не переношу, пожалуй, как и любой мужчина. Но сейчас проигнорировать это невозможно. Не с Мышью. Не в таком, скажем, животрепещущем вопросе.
— Всё в порядке, — говорю, — ты вообще уверена, что магия пропала? С чего ты вообще это взяла? Может быть это временные колебания? Может, ты не выспалась просто, или съела что-нибудь не то?
— Она стала слабее. Заметно слабее, — Мышь вытягивает передо мной свою ладонь, и я понимаю, что на ней сейчас должен появиться фаербол. — Смотри.
В итоге она выжимает только несколько искр, схожих с фейерверком, или даже бенгальским огоньком. Далеко не та мощь, которая чуть не убила меня при нашем первом знакомстве.
Чёрт, такой мелочью, разве что можно пугать детей, а не убивать солдат противника. Даже сомневаюсь, что кабанов сумеет напугать столь незначительное заклинание, хотя свинки и боятся огня.
— Видишь? — обречённо спрашивает у меня Мышь. — Я больше не могу творить магию, как прежде. Сил я вкладываю столько же, но выходит полная ерунда. А ещё моя мана словно постоянно утекает. Каждый раз заклинания становятся всё слабее, а забирают всё больше. Ещё немного и ведь… ведь… — аж заикается разошедшаяся не на шутку Мышь.