— Неужели стало настолько тяжело? — интересуюсь я.

— Не со всеми, — вздыхает Хрюша, — но эти двое меня вымораживают.

И я даже догадываюсь, про кого она говорит. Богучаров и Патрик. Иных кандидатов и быть не может.

— А что по остальным скажешь? Как они тебе? — спрашиваю у неё, забирая бурдюк.

Нужно будет его снова наполнить. Эх, нам бы самовар какой или чайник.

Но, увы, лишнего чертежа не завалялось. Хотя есть же ещё коробка у Михалыча. Следует проверить, открывал ли он её, а то из памяти вылетело.

— Ну, как сказать. Нормальные. Дженни и Ботан прилежные и особо не протестуют, — пожимает она плечами. — Дашь задачу, не тупят и делают.

— А Третий что? — удивляюсь, что девушка его выделила

Та неопределённо стучит указательным пальчиком по губам.

— Не знаю, странный он какой-то… — признаётся Хрюша.

— В смысле? — не понимаю.

— В прямом. Не ворчит, не противится, не возмущается. Делает всё без нареканий, причём так, словно не в первый раз подобным занимается, — задумывается она — Без эмоций, как робот. — Если Дженни и Ботан сначала отлынивали, приходилось их плёткой подгонять, то Третий…

— Возмущается?

— Знаешь, наоборот, — удивляется Хрюша, — сначала спросил, зачем я их плёткой бью. Я честно ему объяснила и показала описание предмета. Тогда он просто попросил бить его в этом случае «по откату». То есть каждую минуту, чтобы работа шла лучше у него. А если я на других отвлекалась, то он даже напоминал об этом!

— Может он из этих? — щёлкаю я пальцами.

— Так я сразу так и подумала. — говорит Хрюша, — даже спросила. Так, он просто хмыкнул, сказал «нет» и продолжил работать как ни в чём не бывало.

Странный. Очень странный этот Третий. То есть с виду самый обычный. Исполнительный, на рожон не лезет, в конфликты не вступает. Не бывают люди такими правильными и незаметными. Надо взять его на заметку, и присмотреться.

— Эй, — пока я думаю, Хрюша находит себе жертву, — а ты почему без дела шляешься? Иди-ка, воды принеси тушканам. И поросят накорми.

Мышь, которая проходила мимо по каким-то своим мышиным делам, замирает в удивлении.

— Чего это ты разкомандовалась? — отвечает она. — Сама накорми, что расселась?

— Ты кому это сказала старуха? — Хрюша проверено бьёт в одну точку, хотя они выглядят с Мышью уже почти как ровесницы, — да я тебя навеки удобрения разбрасывать отправлю. Будешь у меня и свинарка, и пастух в одном лице.

— Толстожопой селянке я это сказала, — задиристо отвечает Мышь, — иди сама к своим удобрениям.

— Не селянке, а жене Лорда! — Хрюша упирает руки в бока, вставая перед Мышью, — А ну, кланяйся мне, ведьма!