Ришелье должен поверить в то, что мы действительно ведём ожесточённое сражение с Грибницей. И для этого нужно подобрать соответствующие декорации.

Неожиданно меня останавливает Грибница:

— Почему вы прибегает к обману?

— К военной хитрости, — поправляю я на автомате.

— К военной хитрости, — соглашается Грибница. — Для чего это всё? Разве Король Шурик не сказал, что обман — это плохо?

— Это верно, — признаю я. — Но в то же время это ложь во благо. Если мы не обманем нашего врага, то нам не удастся избежать огромной войны. Войны, в которой погибнет ещё больше людей. Разве в этом не была одна из твоих задач? Уберечь как можно жизней, проведя их через «улучшение»?

Грибница замирает. Добрую минуту она не произносит ни звука.

После чего коротко заявляет:

— Логично.

Как хорошо вести диалог с понимающим тебя собеседником! Ты ему — здравую мысль, а он тебе — «и вправду»!

Помимо прочего, в эту дыру я спускаюсь и с другой целью. Заключить официальный союз между Спартанским Королевством и Грибницей.

Не столько ради необходимости, сколько ради подстраховки.

Несмотря ни на что, я должен учитывать в том числе и наихудший сценарий. Например, такой, при котором в самый решающий момент Грибница атакует нас в спину.

Эти опасения я высказал Грибнице ещё в Спарте. И именно поэтому она допустила нас до своего ядра — так Грибница демонстрировала искренность своих намерений.

Ну а я что? Я буду только рад принять этот жест с её стороны.

Среди бесчисленных меню Системы я нахожу нужное мне — «Заключение пакта». Указываю в первое поле Спартанское Королевство, а Грибницу — во второе. Однако перед глазами неожиданно выскакивает новое сообщение.

Ошибка! Обнаружен неклассифированный объект!

Критическая ошибка!

Необходимо конкретное лицо для заключения пакта!

Лица «Грибница» не обнаружено!

— Удивительно, — вдруг говорит создательница мутантов. — Так вот что это за Система, о которой вы всё время говорите.

— Тебе пришло сообщение? — удивляюсь я.

Всё же на данный момент такой феномен, как «Грибница», — это нечто на грани эзотерики и ещё десятка всевозможных направлений. Религиозных, научных и ещё чёрт пойми чего.

Может ли программа обладать душой? Личностью? В какой момент эта грань между чем-то живым и неживым стирается? Где объект исследования начинает пользоваться собственной волей и руководствуется своими целями, а где всё — ничто иное, как отлаженный алгоритм. Сложный, многоступенчатый, но алгоритм. Программа.

Механизм и ничего более.

— Мне нужно имя, — ошарашивает нас Грибница.

Прикрыв веки, я размышляю несколько минут. Подземный комплекс пребывает в томительном ожидании. Забавно. Сейчас окружающее нас безмолвие уже не кажется жутким ни на йоту.