— Куда больше меня сейчас беспокоит обстановка в Риме, — неожиданно меняет тему Третий.

— Рим? А что с ним?

— Перед встречей с вами я имел удовольствие беседовать с Брутом по магической сфере, — поясняет Третий. — По моим донесениям, в Риме подозрительно мало случаев пресечённых проповедей. Будто бы там и не заметили появления ангелов. Что не могло не вызвать у меня опасений.

— И что ответил тебе Брут? — наклоняюсь я вперёд. Третий никогда не высказывает сомнений в лояльности тех или иных руководителей, если не провёл собственного расследования. Уж он-то, как никто другой, понимает остроту клинка, который я ему вручил. Если моя контрразведка начнёт объявлять каждого третьего предателем, то какой смысл в такой службе?

— Он заявил, что не может контролировать религиозные чувства жителей города, — разводит руками в сторону мужчина. — Проповедники в Риме никак даже не скрываются!

И это после того, как я отдал приказ о недопущении подобных собраний?

— Ты ведь уже начал проверку? — спрашиваю я. Хотя ответ и так мне известен.

— Я расспросил об остановке своих агентов, — кивает Третий. — Попавшие под влияние Империи Света и вправду ведут свои проповеди, никого не стесняясь. И ладно бы это. Наместник Брут, не имея достаточного количества солдат, мог бы запросить подкрепление из Спарты. Но он этого не сделал. Городская стража вообще никак не вмешивается! Они никак не препятствует проповедям, а некоторые открыто слушают речи игроков наравне с жителями города.

Ситуация и вправду выглядит крайне неприглядно. Прямо в сердце Спартанской Империи развивается гнойник? Вопрос в том преступная ли это халатность или же нечто куда хуже.

Предательство? Неужели ангелы смогли добраться сразу до верхушки магистрата Рима? Впрочем, нельзя утверждать наверняка. Для начала следует прекратить этот вал «религиозного жара», вызванный послами Империи Света.

Подозвав гвардейца из-за дверей моего кабинета, я обращаюсь к подчинённому:

— Передайте мой приказ в Рим, — обращаюсь я к солдату. — Городской страже немедленно арестовать всех проповедников. Не оставлять на свободе никого. Всех, кто будет как-либо мешать моему приказу, также бросать за решетку.

— Есть! — с жаром отвечает гвардеец и покидает комнату, чтобы передать мои слова связистам. А уже они свяжутся с магистратом Рима напрямую.

Посмотрим, как отреагируют в городе. Я же возвращаю своё внимание Третьему.

— А ты убедишься, чтобы мой приказ был исполнен. Если же он так и останется на бумаге, то я хочу знать, по чьей вине. Мне нужен будет список имён.