Не удивительно, что, попав в мир Системы, она получила в качестве артефакта театральную маску, дающую бонус к харизме.

Актриса ничего не знала о Стайсе, который Система дала при старте похожие возможности.

Но она распорядилась этим даром куда разумнее.

Если глупышка Стайса покоряла людей, низводя их до скотского состояния, то Актриса жаждала общего восхищения.

Она вдохновляла своих подданных на труд и подвиги.

Москва стала городом зодчих, скульпторов и мастеров. Здесь рано научились обрабатывать медь и бронзу, открыли секрет производства зеркал, стали делать вазы и кубки…

Все эти предметы роскоши пользовались большим спросом в Вавилоне, отчего полис быстро рос и богател.

Актриса обожала концерты, конкурсы и фестивали, за счёт чего в статистике полиса росла «культура», что тоже превращалось Системой в звонкие монеты, точнее Е-баллы.

Славные паладины, давшие обет преданности своей Властительнице, охраняли его пределы от грубых варваров.

В общем, Актриса создала свой уютненький мирок, в котором ей было комфортно, а все вокруг активно трудились, чтобы обеспечить этот комфорт.

Правда, надо отдать ей должное: Москва действительно была полисом зажиточным и спокойным.

Из бывшей звезды сцены получилась неплохая правительница.

Правда, у неё была помощница.

— Опять эта новая статуя в храме похожа на тебя как две капли воды, — недовольно произнесла её собеседница. — А ведь она должна изображать меня!

Трудно себе представить, но девушка, сидящая рядом с Актрисой, была ещё красивее.

Её внешность была настолько совершенна, что невольно заставляла сомневаться, принадлежит ли она человеку.

Это было правильно, ведь собеседница была богиней.

— Моя Божественная Госпожа, — осторожно произнесла Актриса, поскольку знала вспыльчивый нрав богини. — Эти бестолковые скульпторы никогда не видели вас, вот и сочли меня самым красивым образцом для статуи.

Богиня поджала губы.

Ответ правительницы ей не понравился. Вроде бы та и признала, что уступает в красоте, но всё же в словах Актрисы чудилась хвастовство.

— И даров ты приносишь мало! — капризно топнула ножкой богиня.

— Мы все стараемся, Божественная Госпожа, скоро из Вавилона привезут артефакты, чтобы положить их на алтарь.

— Лучше окропить его кровью, — улыбнулась богиня. — Что ты такая робкая? Я уже объясняла, что больше всего энергии мне даёт смерть жертвы, хотя бы пытки.

Актриса едва заметно поморщилась, она как могла, избегала таких разговоров.

Максимум, в чём она смогла уступить: в храмах теперь пороли розгами жителей, пойманных на воровстве, драках или отлынивании от работы.