— Спасибо, — от души поблагодарил он меня, принимая амулет.

— А ещё у Прохора возьми империалов с десяток. — Старые уже потратил?

— Половину всего. Мне немцы паёк неплохой выдают и платят кое-какое жалование.

— Всё равно возьми, лишними не будут. Прохор, слышал? — я повернулся к старику.

— Да уж слышал, чай не глухой. Дам я ему золотишка, мне не жалко, всё равно оно не моё, — отозвался тот.

*****

Начало октября.

Прохор с Машей в последних числах уходящего сентября покидали лагерь и ходили за продуктами — питаться только плодами пищевого древа было скучно и пресно — и солью в деревни в сторону дороги Лепель-Полоцк. У каждого был маскировочный амулет, плюс, защитный, плюс два боевых одноразовых: с огненным шаром и стрелами Диррона. Для посторонних они выглядели дряхлыми дедом и бабкой в обносках. Ну, а чтобы внешний вид не контрастировал с золотыми червонцами, которыми планировалось расплачиваться за вещи, Прохор снимал амулет-личину, переодевался и шёл к торговцам. С собой мои помощники принесли не только сало, муку, соль и мыло, но и кучу новостей вместе с немецкими газетами на русском языке и языке оккупантов. Информация несколько отличалась в них, но кое-какие моменты друг друга копировали. Так во всех изданиях было написано, что девятнадцатого сентября немцы полностью захватили Киев, что Ленинград взят в стальную блокаду и планомерно уничтожается самолётами и артиллерией, что немецкие части подошли к Москве очень близко и рассматривают крыши высоких зданий в бинокли. Там было ещё о захваченных пленных красноармейцах, в том числе и генералах, уничтоженных советских танках в различных операциях, про «котлы», куда попали целые армии, чьи солдаты сдаются на милость немцам. Нечёткие чёрно-белые фотографии на плохой бумаге показывали многотысячные колонны пленников и десятки разбитых танков на полях сражений. В одной из газет-листовок и вовсе была статья о том, как передовые немецкие подразделения заняли московскую окраину почти без боя, а часть местных жителей встречали их с хлебом и солью. Под этой статьёй была фотография этой встречи, плохого качества и без привязки к достопримечательностям. Прохор ещё сказал мне, что таких домов и улиц в каждом городе «по пучку» и потому веры в такое заявление у него нет.

Эти новости ввели Машу в чёрную меланхолию. После возвращения она целый день пролежала в своём шалаше. На следующий день девушка была раздражительная, поругалась с феями, с которыми до этого любила шутить и болтать на разные темы, испортила перловую кашу с мясом, что оказалась пересоленой и подгоревшей.