— Так, собираемся, — скомандовал я, заскочив на женскую половину, где мои помощники устроили посиделки с чаепитием. — Варги в лесу нашли кого-то, не немцев и не деревенских. Я хочу посмотреть на них сам.

— Понял, — мигом стал серьёзным старик и скрылся в своей комнате.

Маше я запретил нас сопровождать, оставив её и Павла в лагере. С собой взял Василису и Купаву, а так же трёх варгов. Этого вполне хватит, чтобы провести разведку или уничтожить небольшой отряд врагов.

— Нужно будет лыжи добыть или снегоступы, — между делом заметил Прохор, когда мы пробирались по зимнему лесу.

— Добудем. Мне так и так скоро нужно опять к немцам идти. Напомнить о себе и набрать техники для переработки, а то весь орихалк на операцию в Витебске ушёл. Опять амулеты придётся делать из разного мусора.

— Это дело, — обрадовался спутник. — Давно мы немчуре прикурить не давали!

Незнакомцы, которых обнаружили мои патрульные варги почти сразу же, как вышли в лес после захода солнца, устроились на ночлег в паре километрах от периметра, созданного моими амулетами. Ещё за несколько сотен шагов до них я ощутил запах дыма от костра. А когда между нами оставалось не больше полусотни, то к дыму примешался густой аромат немытого человеческого тела, помойки и туалета. Так пахли многие нищие в трущобах, где часто бродила моя шайка, когда я был ребёнком и ещё не попал в ученичество к магу. Не те, которых вывозили на паперть, чтобы они разжалобили прохожих на медяк-другой. Нет, тех иногда даже мыли и стирали их рубища. А то к вонючкам приличные горожане брезговали подходить. Да и стража таких гоняла, опасаясь, что они могут быть источниками какой-нибудь заразы. У «наших» почти все струпья и опухоли были обычным гримом, но очень натурально выглядящим. Стражники и жрецы храмов, у которых мы их выставляли, про это знали и закрывали глаза на такое соседство. А вот нищие в трущобах, выполняющие самую грязную работу или пытающиеся там же вымолить себе корку плесневелого хлеба или мосол из похлёбки, воняли практически так же, как семеро людей, которые сейчас лежали на горе лапника у наклонной стене из жердей и всё тех же еловых лап. Напротив них горел костёр, чей запах я уловил издалека. Люди лежали, тесно прижавшись друг к другу. Часовых не было, каких-то ловушек тоже.

— Кажись, пленные наши, — прошептал Прохор, рассматривая неизвестных с нескольких метров и защищённый от чужого внимания амулетами. — Сбежали из плена и в лесу решили спрятаться. Ну и худющие же они!

— Ага, и сбежали прямо после того, как немцы устроили масштабные облавы вокруг Витебска на десятки километров, — покачал я головой с сомнением.