Старик в очередной раз вздохнул, покачал головой, глядя на внучку, потом посмотрел на меня.

— Кир… э-э…

— Киррлис, — повторил я своё имя.

— Киррлис, а ты чем займёшься? Вроде как говорил, что немцы тебя дюже сильно обидели, и ты сам хочешь с ними сражаться. Так может, это… вместе начнём гадов давить? Как тебе такое?

Простенькая хитрость старика читалась на раз: убедившись в моей эффективности, он хотел усилить свой будущий отряд мстителей магом. В принципе, я был не прочь помочь. Вот только как представлю будущие разборки с новыми членами и командиром — старик точно на эту роль не годится, это видно сразу — так сразу же всё желание воевать совместно с местными пропадает.

— Немцев я буду давить обязательно, как и всех тех, кто им помогает. А вот вместе или нет — не знаю, — ответил я ему.

— А что так? Ты уж напрямую скажи, чем мы тебя не устраиваем? Стар да млад, так?

— Честно, значит? Давай, старейшина, честно…

— Старшина, — поправил он меня.

— Не важно, — отмахнулся я, — это почти одно и то же для меня. Давай смотреть с точки зрения твоего мира: как командир отряда станет применять меня в бою? Какие он мне станет отдавать приказы?

— Ну-у, э-э, — замялся тот. — Обычные, как бойцу.

— То есть, не как магу, про возможности которого никто из вас не знает вообще? Даст мне меч или копьё и пустит на врага в первых рядах. Так?

— Эк ты хватил. У нас никто не сражается с мечами, почитай, век как. Ну, копья казаки, мож, ещё используют… пики, то есть, — вильнул взглядом он. До него стало доходить, что я ему хотел сказать. Но сразу признать свою оплошность он не пожелал.

— Да без разницы, — скривился я после его слов. — Пусть будет винтовка, а не меч. То есть, я всё равно буду сражаться так же, как все в этом мире. А я маг! Это как скакового жеребца поставить к насосу, чтобы он воду качал из колодца.

— Ты ещё лечить можешь. Будешь в лагере раненых пользовать, — не сдавался собеседник.

— Дядька Прохор, да ты на него посмотри сам, — взяла слово девчонка. — Кто ж такого здоровяка в лагере оставит? Дадут пулемёт и прикажут идти в бой. Тем более, опасные раны лечить он не может.

— Вон даже женщина понимает суть, — кивнул я.

— Да, пони… что?! Ты что под этим подразумеваешь?! — немедленно возмутилась та.

— Цыц! — прикрикнул на неё Прохор, потом опять обратился ко мне. — А ежели только с нами остаться? Ты да мы с ней. Вон как с полицаями лихо разобрался. А ежели втроём так их подлавливать, то совсем хорошо будет. Нам хорошо и стране нашей… и вообще хорошо, — под конец фразы он запутался, увидев, как я на него смотрю.