— Как сказать. Помочь могу, но не прямо сейчас. Мне потребуется… скажем так, особое лекарство, а сам процесс лечения может показаться тебе и твоим людям весьма, эм-м, тоже специфическим, — я старательно подбирал нейтральные слова и фразы, чтобы с ходу не ошарашить командира группы советских диверсантов.

— Это лекарство можно где-то здесь найти?

— Легко. Понимаешь, Иван Владимирович…

— Называй меня Иваном, не нужны все эти «владимировичи», — прервал меня он.

— Хорошо, как скажешь, — кивнул я в ответ. — Иван, его может спасти чужая жизнь. Например, жизнь крупного животного, как лошадь. Или другой человек.

— Это как? — нахмурился он. — Я тебя не понимаю? Ты можешь его вылечить, но нужно кого-то убить? Так?

— Ты меня неправильно понял. Слышал про жертвоприношение? Может, в детстве в сказках тебе про них рассказывали или читал в романах.

Вот тут в его взгляде проскочила догадка.

— Кажется, я догадался, — пробормотал он. — А твоя лошадь для этого сгодится?

— Да, но мне её жалко.

Тот скривился, хмуро посмотрел на меня и спросил:

— Кого тогда не жалко?

— Немцев. Полагаю, твоим людям по силам захватить одного пленника и доставить сюда. Разумеется, если ты не против спастисвоего человекатаким способом, — и вновь в его глазах проскочили эмоции, на этот раз там превалировало облегчение и радость. — Эй, ты о чём подумал? Что я попрошу для ритуала кого-то из твоих солдат или тебя?

— Да я…, - замялся он, потом резко кивнул. — Ну, да, извини. А немцев мы тебе хоть десяток доставим. Какие-то особые нужны?

— Нет, любые. Желательно, конечно, помоложе и покрепче. Одного хватит.

— Слушай, Киррлис, а ты нас вёз тоже дляэтого ? У тебя кто-то тяжело ранен или болен? Я слышал, как ты Прохору говорил, что тебе двоих вполне хватит для какого-то дела.

— Для этого, — «подтвердил» я его догадку. — Но на остальное не имею права отвечать. Извини.

— Да я всё понимаю, не обижаюсь, — слабо улыбнулся он. — Приказ есть приказ.

Пока ехали в его лагерь, я ни словом не обмолвился о своём иномирском происхождении, и старался на прямые вопросы о своих задачах, планах, вообще о появлении в этих лесах и способностях отвечать как можно уклончиво. Я, конечно, искал встречи с представителями СССР, но с кем-то поважнее, чем, фактически, десятник, коего отправили на убой. Не хватало ещё, чтобы он попал в руки немцев и под пытками рассказал им обо мне. И так вражеские отряды несколько раз выходили в район с Источником, кого-то или что-то разыскивая. После всех этих ответов Желтиков для себя уяснил, что я тут сижу не просто так. И заданный вопрос о возможных раненых был в копилку фактов: скорее всего, решил, что я спасаю жизнь или жизни очень важных людей, которых транспортировать никак нельзя из-за их тяжёлого состояния. Ну и ещё не удивлюсь, если он посчитает этих больных за старших командиров по моим обмолвкам, в которых я ссылался на «приказ» и «не имеешь полномочий».